Мне также хотелось бы знать обо всех фактах, связанных с этим делом, которые станут вам известны, какими незначительными бы они вам ни казались. Независимо от того, подслушивалась наша беседа или нет, мой дом находится под наблюдением, и ФБР уже знает, что я занимаюсь расследованием убийства Морриса Элтхауза. Насколько мне известно, полиция не знает этого, и я прошу вас ничего не рассказывать полицейским, чтобы еще более не затруднить мою работу. Мистер Элтхауз, вы все время молчали, не хотите ли что–нибудь сказать?"
"– Нет.
– Это было единственное слово Давида Элтхауза за весь вечер.
– В таком случае до свидания. – Вульф покинул кабинет.
Гости вышли в вестибюль. Я остался в комнате. Джентльмены могли сами помочь дамам надеть пальто – во мне они не нуждались. Я оказался настолько невоспитанным, что даже не подумал об удовольствии подать шубку мисс Хинклей, а потом было уже слишком поздно, так как послышался шум открываемой парадной двери. Я подождал, пока дверь захлопнется, подошел и навесил цепочку.
Я не слышал шума лифта и, решив поэтому, что Вульф ушел в кухню, направился туда же, но его там не оказалось. Фрица тоже не было. Может быть, Вульф поднялся по лестнице пешком? Почему? Или, может быть, он отправился вниз? Я решил, что это вероятнее всего, и, спускаясь по лестнице, услышал его голос из комнаты Фрица.
Фриц мог бы жить наверху, но он предпочитает подвал. У него здесь просторное помещение, но за много лет оно оказалось основательно загроможденным: столы, заваленные кипами журналов, бюсты Эскофье [Знаменитый парижский повар и ресторатор] и Брея–Саварена [Французский политический деятель.
Известный гурман. Автор книги об изысканной пище], меню в рамках на стенах, пять стульев, огромная кровать, шкафы с книгами (у него 289 поваренных книг), голова дикого кабана, убитого им в Вогезах, телевизор и стереофонический проигрыватель, два больших шкафа с древней кухонной посудой (по его словам, одной из кастрюль пользовался повар Юлия Цезаря) и тому подобная дребедень.
Вульф расположился с бутылкой пива у стола. Фриц, сидевший напротив него, поднялся, я придвинул себе стул, и он опять сел.
– Плохо, что на нашем лифте нельзя спускаться, – заметил я. – Может быть, следовало бы его переоборудовать?
Вульф допил пиво, поставил стакан и облизал губы.
– Я хочу все знать об этих электронных мерзостях, — заявил он. – Здесь нас могут подслушивать?
– Не знаю.
