Кучер в цилиндре не повернулся и ничего не сказал. Но плечи у него поднялись чуть не до ушей.
– Да где это мы? – спросила Ева. – Небось милях в пяти–шести от Ла Банделетты!
Снова плечи кучера выразили согласие.
– Какая вам разница? – успокоил ее Дермот. – Ну а теперь насчет этой вашей истории.
– Да?
– Я хочу, чтобы вы мне ее еще повторили. Слово в слово.
– Опять?
На сей раз плечи кучера поднялись уже выше ушей – акробатический номер, недоступный представителям прочих профессий. Он щелкнул кнутом, и лошадки припустили, как следует тряхнув пассажиров, пытавшихся взглянуть друг на друга.
– Ой, пожалуйста, – взмолилась Ева. – Я же вам уже четыре раза все рассказала. Клянусь, я не выпустила ни единой подробности из того, что произошло… ну, той ночью. Я совсем осипла. Представляю себе, как я выгляжу! – Она обеими руками отвела волосы от лица. Серые глаза, чуть слезящиеся из–за ветра, смотрели на него с мольбой. – Может, отложим хоть до завтрака?
Дермот ликовал."
"Он откинулся на выцветшую обивку сиденья и расслабил плечи.
Голова у него слегка кружилась от бессонной ночи и от одного открытия, перевернувшего все его построения. Он совсем забыл, что не брит и вид у него, должно быть, ужасный. Он был в восторге, он мог поднять весь мир и спустить с лестницы.
– Ну ладно, можно вас и пощадить, – согласился он. – В конце концов, по–моему, главное у меня в руках. Видите ли, миссис Нил, вы сообщили мне очень важную вещь.
– Какую?
– Вы сообщили мне, кто убийца, – сказал Дермот.
Колымага уже словно летела по воздуху, и Ева обеими руками уцепилась за полость.
– Но я понятия не имею! – удивилась она.
– Знаю. Тем–то так и ценен ваш рассказ. Если бы вы знали, что тогда произошло, то…
Он искоса, в нерешительности взглянул на нее.
– У меня мелькала догадка, совершенно смутная догадка, – продолжал он, – что я ищу преступника не там, где надо. Это вчера – еще до нашего ужина. Но окончательно я прозрел только во время вашего рассказа за омлетом у папаши Руссе.
– Доктор Кинрос, – спросила Ева. – Кто же из них убил?
– А вам важно? Не все ли вам равно?
– Нет. Но… кто же из них?
Дермонт посмотрел ей в глаза.
– Вот этого я вам и не скажу.
Тут Ева не выдержала. Но гневная тирада так и застряла у нее в горле: на нее смотрели добрые, дружеские, ободряющие глаза, полные прямо–таки пылающего сочувствия.
– Послушайте, – продолжал он, – я говорю это не как великий сыщик, старающийся в последней главе ошарашить простофилю.
