Сам мосье Вотур сел за стол, повернув стул так, чтобы их видеть. Следователь был тощий немолодой господин с суровым взглядом и легким намеком на бакенбарды. Он с хрустом потирал руки.
– Мы увидим миссис Нил? – спросил Тоби.
– М–м… нет, – ответил мосье Вотур, – пока нет.
– Почему же?
– Потому что, по всей вероятности, сначала мне еще должны кое–что объяснить.
Снова поток белого пламени обрушился на окно и пролился из–за плеч мосье Вотура; тот обратился в силуэт, несмотря на верхнюю лампу; серые волосы зажглись нимбом; но вот уже снова, как прежде, мосье Вотур сидел и потирал руки.
Не будь белых вспышек, трудно было бы представить себе гнездышко уютней, чем кабинет этого любителя театральных эффектов. Тикали часы, и на откидном столике свернулась кошка.
И, тем не менее, нельзя было не ощутить исходящих от следователя волн гнева.
– Только что, – продолжал он, – у меня был долгий разговор по телефону с моим коллегой мосье Гороном. Он сейчас в «Замке». Он говорил мне о новых уликах. С минуты на минуту он будет здесь со своим другом доктором Кинросом.
Тут мосье Вотур ударил ладонью по столу.
– И все же я не считаю, – сказал он, – что мы проявили поспешность. Я и сейчас не уверен, что мы поторопились с арестом мадам Нил…
– Вот это да! – вскричал Тоби."
"– Но новые улики поразительны. Это меня сильно беспокоит. Это заставляет меня вернуться к одному соображению, на которое нас недавно натолкнул доктор Кинрос и о котором из–за этих треволнений с мадам Нил мы чуть было не забыли.
– Тоби, – спокойно спросила Елена, – а что такое случилось вчера вечером?
Она повернулась и протянула руку в сторону мосье Вотура. Елена сейчас, кажется, была спокойнее всех остальных членов своей семьи, явно чуявших ловушку.
– Мосье Вотур, – вздохнув, продолжала Елена, – дайте я вам расскажу. Вчера мой сын явился домой поздно. Он вбежал сам не свой…
– Это же, – в отчаянии перебил ее Тоби, – не имеет никакого отношения к папиной смерти.
– Я еще не легла, я бы все равно не уснула, и я его спросила, не выпьет ли он чашку какао.
А он не ответил и вообще не стал разговаривать, вошел к себе и хлопнул дверью, – лицо Елены омрачилось.
– Только я и смогла из него вытянуть, что у них вышла какая–то ужасная ссора с Евой и он ей объявил, что больше не желает ее видеть.
Мосье Вотур потирал руки. Снова белый сноп ворвался в окно.
– Ага! – пробормотал следователь. – А он не сказал вам, мадам, где он был?
Елена недоуменно посмотрела на него.
