– Нет, а что?
– Дом семнадцать, по рю де ла Арп. Он ничего про это не говорил?
Елена покачала головой.
Дженис и дядя Бен не сводили глаз с Тоби. Чуткий наблюдатель уловил бы легкую кривую усмешку, мелькнувшую на губах Дженис, но юная особа, принявшая на пустой желудок четыре коктейля, тотчас согнала ее с лица и опять стала глядеть пай–девочкой. Дядя Бен ковырял перочинным ножиком пустую трубку; поскребывание ножа, по–видимому, ужасно действовало на нервы Тоби. Но Елена, кажется, ничего не замечала и продолжала изливаться:
– С Евой поссорился – это уж, знаете, последняя капля.
Я глаз йе сомкнула, все думала, думала. А потом я в окно увидела, как она вернулась домой уже утром, и провожал ее этот довольно неприятный господин, про которого говорят, будто он чуть не гений в медицине. А тут ее еще вдруг арестовали! Есть тут какая–то связь? Да скажите же нам наконец, что происходит?
– Присоединяюсь, – вставил дядя Бен. Мосье Вотур сжал челюсти.
– Значит, ваш сын так ничего и не рассказал вам, мадам?
– Я уже сказала.
– Даже об обвинениях, выдвинутых мадам Нил?
– Обвинениях?
– Что кто–то из вашей семьи, кто–то в коричневых перчатках тихонько вошел в кабинет сэра Мориса и убил его?
Все затихли. Тоби, опершись локтями о колени, спрятал лицо в ладонях; он отчаянно тряс головой, как бы отгоняя самую возможность подобного предположения.
– Так я и знал, что эти коричневые перчатки рано или поздно всплывут, – поразительно спокойно заметил дядя Бен. Он, по–видимому, что–то прикидывал в уме. – По–вашему, она… видела?
– Ну а если она видела, мосье Филлипс?
Дядя Бен сдержанно улыбнулся.
– Если бы она видела, вы бы не стали гадать. Вы бы стали сажать. Стало быть, она не видела. Убийца в семье, а? Ну и ну!
– Чего уж тут скрывать, – выпалила Дженис. – Всем нам приходила такая мысль.
Совершенно потрясенная, Елена смерила ее взглядом.
– Мне так вовсе не приходила, Дженис, детка! Ты в своем уме? Да мы, видно, все тут с ума посходили!
– Послушайте, – начал дядя Бен и пососал пустую трубку.
Он дождался, пока все посмотрят на него с той снисходительностью, которую всегда вызывали его суждения, не касающиеся хозяйственных поделок. Он насупился и с мягкой настойчивостью продолжал:
– Зачем строить из себя наивных простачков? Да, конечно, мы все обдумали! Господи! – Все так и напряглись, пораженные переменой в его тоне. – Хватит строить из себя благовоспитанное семейство! Пора поговорить по душам… если у нас еще есть души.
– Бен! – крикнула Елена.
