Уж поверьте старику Горону. Но, знаете ли, доктор, я бы чувствовал себя куда уверенней, если бы мог поручиться, что вы не собираетесь двинуть меня в глаз.
Дермот зажмурил собственные глаза и снова открыл.
– Наверное, я сам виноват, – сказал он горько. – Но кто же мог подумать, что один день, всего–навсего один день так все испортит.
Ева улыбнулась ему.
– А разве он что–то испортил? – спросила она. – Мосье Горон уверяет меня, что вы исполнили все, что обещали и что я… словом, что мне почти нечего бояться.
– Боюсь, что рано пташечка запела, мадам, – сверкнул глазами следователь.
– Пташечка, – сказал Дермот, – запела как раз вовремя.
Когда погас луч маяка, Ева была уже так спокойна, будто происходящее ее и не касается. Опускаясь в предложенное мосье Гороном кресло, она учтиво кивнула Елене, Дженис и дяде Бену. Она улыбнулась Тоби. Затем она обратилась к Дермоту.
– Я не сомневалась в вас, – сказала она. – Даже когда дела пошли совсем плохо, когда они стучали кулаками по столу и орали «Assassin, confess» [11].
– Тут она невольно засмеялась. – Я знала, что вы неспроста просили меня говорить то, что я говорила. И даже тогда я не то чтобы усомнилась в вас… Но, господи, натерпелась же я страху!
– Да, – сказал Дермот. – То–то и беда.
– Беда?
– Оттого–то и вышла вся эта дичь. Вы доверяете людям. Они это знают. И этим пользуются. Мне–то вы можете доверять; но это к делу не относится. – Дермот оглянулся. – Теперь я сам веду допрос с пристрастием. Вряд ли он будет приятен для ваших ушей.
Итак, продолжим?
Глава 18
Кто–то скрипнул ножкой стула по линолеуму.
– Да, продолжайте, – буркнул мосье Вотур.
– Я дал беглый обзор событий в день убийства. Их значение трудно переоценить. К ним приходится возвращаться снова и снова. Я дошел до того, как ваша компания, – Дермот глянул на Тоби, – вернулась из театра в одиннадцать часов. Вы оставили свою невесту у ее порога и присоединились к своим. Ну а потом?
Дженис Лоуз подняла на него озадаченный взгляд.
– Папа спустился, – ответила она, – и показал нам табакерку.
– Так. Мосье Горон мне вчера сказал, – продолжал Дермот, – что полиция наутро после убийства забрала осколки, и после недели упорных трудов их удалось склеить.
Тоби выпрямился на стуле, откашлялся, и лицо его просияло надеждой.
– Склеить? – эхом повторил он.
– Она теперь немногого стоит, мосье Лоуз, – предупредил префект полиции.
По знаку Дермота следователь опять выдвинул ящик стола.
