Этвуд явился к вам в без четверти час, открыв дверь с помощью неоценимого ключа…
– Глаза у него были стеклянные, – крикнула Ева. – Я еще подумала, что он напился. И вообще он был какой–то странный, чуть не плакал. Я никогда не видела Неда таким. Но нет, он не был пьян.
– Нет, – сказал Дермот. – Он просто только что убил человека. Убить человека, преднамеренно убить – это не так–то легко даже для Неда. Он ушел с виллы «Привет», проскользнул на бульвар Казино, послонялся там минуту–другую, а потом вернулся к вилле напротив так, словно только что вошел на рю дез Анж.
Он приготовился обеспечить себе алиби.
Но я опять забегаю вперед. Вспомним лишь, как все происходило. Он ворвался к вам. Навел разговор на Лоузов и на старика, который сидит в доме через дорогу. Наконец, доведя вас до совершеннейшей истерики, он отдернул штору и выглянул в окно. Вы погасили свет. Так! Повторите мне дословно, что говорили вы оба в течение следующих минут.
Ева зажмурилась.
– Я сказала: «Сэр Морис еще не лег? Да?» Нед сказал: «Да, он еще не лег.
Но ему не до нас. Он рассматривает в лупу какую–то табакерку. Постой!» Я сказала: «Ну что там такое?» Нед сказал: «С ним еще кто–то, но мне его плохо видно». Я сказала: «Наверное, Тоби. Нед Этвуд, отойдешь ты от окна или нет?»"
"Глубоко вздохнув, мучительно ясно вспомнив ту безветренную ночь и духоту спальни, Ева открыла глаза.
– Вот и все, – сказала она.
– Но сами–то вы, – настаивал Дермот, – сами–то вы смотрели в окно?
– Нет.
– Нет. Вы поверили ему на слово. – Дермот повернулся к остальным.
– Самое поразительное, просто ошеломляющее – это заявление Неда о том, что он увидел. Если он что и мог разглядеть на расстоянии пятидесяти футов, то только что–то маленькое, похожее на часы. А он выкладывает без запинки, что видит табакерку. Да, тут–то наш умник себя и выдал. Он не мог знать, что это табакерка. Верней, осведомленность его могла иметь лишь единственное и весьма мрачное объяснение.
Но заметьте, что он делает дальше!
Он тут же начинает убеждать Еву, будто и она сама смотрела в окно, будто она видела сэра Мориса живым и здоровым, с лупой в руке, а рядом с ним якобы притаилась некая зловещая тень.
Этвуд прибег к внушению. Тут вы не можете со мной не согласиться, если Ева расскажет вам все, как рассказывала мне. Он без конца повторяет: «Помнишь, что мы видели?» А она исключительно внушаема, как говорил ей однажды какой–то психолог и как я сам успел заметить. Нервы у нее расшатаны; она что угодно готова увидеть.
