Только теперь из пишущей машинки торчала записка, а на каминной решетке лежала кучка пепла. Загадочный посетитель поработал на славу. Нам оставалось только вздохнуть с облегчением. Нам не хотелось здесь задерживаться – в любую минуту мог появиться кто-нибудь из тех же Марклендов и застать нас. Конечно, дело было среди глубокой ночи, но ведь и ночь выдалась необычная. За несколько часов у него в коттедже побывало, должно быть, больше посетителей, чем за все время, что он здесь жил: сначала Изабел, потом неизвестный самаритянин, затем вся наша компания.
«Нет, – подумала Корделия, – кто-то побывал здесь еще до Изабел. И это был убийца Марка».
– Кто-то сыграл со мной глупую шутку прошлым вечером. Когда я вернулась сюда после вечеринки у вас, на этом крюке висел диванный валик. Не ваши ли это проделки?
Если удивление Хьюго было притворным, то он был более искусным актером, чем Корделия могла предположить.
– Конечно же, не мои! Я вообще думал, что вы живете в Кембридже.
И потом, зачем это мне?
– Чтобы отпугнуть меня от этого дела.
– А вас можно отпугнуть? Держу пари, что нет. Мы всего лишь хотели убедить вас, что в деле Марка Кэллендера нечего расследовать. Между тем такая злая шутка могла только подстегнуть ваши поиски. Можете быть уверены, вас хотел напугать кто-то другой. И наиболее вероятно предположение, что это был тот, кто побывал здесь после нас.
– Понимаю. Кто-то решил рискнуть ради Марка.
Ему – или ей – не хотелось, видимо, чтобы я рыскала здесь. Но только проще было избавиться от меня, сказав мне правду.
– Может быть, он не знал, можно ли вам доверять? Кстати, а что вы собираетесь делать? Вернетесь в город?
Он хотел, чтобы вопрос прозвучал небрежно, но в голосе его Корделия уловила волнение.
– Да, наверное, – ответила она. – Только сначала мне нужно будет повидать сэра Роналда.
– И что вы ему скажете?
– О, не волнуйтесь за меня.
Я найду, что ему сказать.
Когда Хьюго и Изабел уехали, на востоке уже порозовело небо и птицы неумолчным гвалтом возвестили наступление нового утра. Картину Антонелло они увезли с собой, что отозвалось в душе Корделии щемящим сожалением, словно из коттеджа ушло что-то важное, какая-то частичка жизни Марка. Сняв полотно со стены, Изабел с серьезным видом профессионала внимательно оглядела его, прежде чем небрежно сунуть под мышку.
