Принеси мне какие-нибудь духи мисс Роуэн.
Я подошел к двери, постучал, не удостоившись ответа, открыл, пересек следующую комнату, опять постучал и, услышав приглашение, вошел. Лили возлежала на диване с книгой в руке. Я изложил свою просьбу.
— Возьми «Персидскую гурию», — порекомендовала она. — Пит от них без ума. Я душилась ими в тот памятный вечер.
Я взял духи с туалетного столика, возвратился в гостиную, прицелился с соответствующего расстояния и нажал на головку распылителя. Вульф зажмурил глаза и плотно сжал губы.
— Теперь с другой стороны, — предложил я елейным голосом. — А еще лучше…
Но он открыл глаза и так на меня посмотрел, что я осекся на полуслове. Потом поставил флакончик на стол и уселся.
Вульф взглянул на наручные часы.
— Я прочитал твой отчет о беседе с Рэкхемом. Как прошла встреча?
— Замечательно. Словно он репетировал ее вместе с нами.
— Расскажи подробнее.
Я повиновался. Приятно было снова ему докладывать. Я всегда старался излагать все таким образом, чтобы у него возникало как можно меньше вопросов или чтобы их вообще не было и, кажется, получилось недурно, хотя я так давно не практиковался.
Когда я закончил, он пробормотал:
— Вполне приемлемо. Черт бы побрал этот запах.
— Со временем он выветрится. Все-таки шестьдесят долларов за унцию.
— Кстати, о долларах. Ты еще не положил в банк деньги, полученные от Рэкхема?
— Нет. Они в сейфе.
— Оставь их пока там. Это деньги миссис Рэкхем, и, возможно, мы решим, что заработали их. Хотя никакие на свете деньги не компенсируют того, что я перенес за эти месяцы.
Я даже думал…
Он внезапно умолк, склонил голову набок и посмотрел на меня, сузив глаза до щелочек.
— В чем дело? — резко спросил я. — Очередная гениальная затея?
— Мне вот что пришло в голову, Арчи. Август прошел. Риск будет минимальный. Позвони завтра мистеру Хаскинсу и закажи дюжину цыплят с черникой. Нет… две дюжины. Скажи, что это подарок для твоих друзей.
— Нет, сэр.
— Да. Завтра."
"— Я же сказал — нет. Он мигом смекнет, для кого они предназначены.
Господи, неужели желудок для вас важнее собственной головы? Не говоря уж о моей. Если вы появились на свет божий скупердяем, тут ничего не попишешь, но уж обуздать…
— Арчи, — голос прозвучал на две октавы выше и звенел от ярости, — уже почти пять месяцев… Посмотри, на кого я похож.
— Да, сэр. — Он, признаться, задел меня за живое. — Вы правы. Я прошу прощения. Но Хаскинсу звонить не стану. У вас была минутная слабость. Давайте поговорим на другую тему.
