– Так вот, – заявил он, – сейчас вы удивитесь еще больше, ибо я хочу попросить вас отложить похороны мадам Сериньян.
– Но церемония назначена на завтра.
Филипп находил своего собеседника все более несносным.
– Приняты меры по транспортировке тела моей жены из Омбревилье. Сожалею, но уже поздно что-либо менять.
– Я тоже сожалею, но придется! – Шабёй шумно затянулся трубкой. – Имею честь сообщить вам, что прокуратура потребовала произвести вскрытие.
Видя изумление на лице своего визави, он немного смягчился:
– Я понимаю, вам это неприятно.
Но закон есть закон.
– Закон есть закон, – проворчал Филипп. – Разве выводов дорожной полиции недостаточно?
– Надо полагать, что нет!
Филипп подошел к окну. Сквозь запотевшие стекла улица виделась ему как в тумане: может быть, еще шел дождь, может – нет. Притворившись, что разглядывает сад, он зажмурил глаза и сосредоточился.
Каковым, в сущности, было его положение? Вдовец, потерявший жену в результате несчастного случая, приготовившийся похоронить ее и вдруг узнавший, что будет произведено вскрытие тела.
Добросовестный вдовец подскочил бы до потолка!
Филипп подскочил, и его, хотя и запоздалая, реакция, похоже, привела в восторг инспектора, который охотно подал реплику:
– Знаете ли вы, что в точности произошло на дороге между Омбревилье и Муленом?
– Это очевидно: моя жена сбилась с пути… На повороте в глинистой грязи машину занесло… Что, кстати, подтверждает и протокол, составленный на месте происшествия.
"
"– Не подтверждает, а предполагает, – поправил Шабёй. – А это не одно и то же. Ночь, лес, пустынная дорога… Вы можете быть уверены, что на мадам Сериньян не напали?
– О Боже! Но зачем? И кто? У нее ничего не украли, все украшения остались на ней… Мне их вернули.
– Ограбление не обязательно должно быть мотивом убийства.
– Это немыслимо! Вы что же, полагаете, моя жена явилась жертвой…
Филипп попал в ритм. Он продолжил именно с тем сдержанным возмущением, какое требовалось.
– Жертвой… нападения маньяка?
– Не исключено, что ее смерть была кому-то выгодна, месье Сериньян.
Полицейский вновь хитровато сощурил глаза, чем, вероятно, хотел показать, что он – стреляный воробей, затем внезапно выпалил вопрос, который уже давно вертелся у него на языке:
– Страховка на случай смерти имеется?
– А как же! – Филипп не мог отказать себе в удовольствии поиздеваться над ним. – На пятьдесят тысяч франков… пять миллионов старых.
