Не без удовлетворения наблюдая за снимающим пальто инспектором, он неожиданно очень доверительным тоном произнес:
– Что именно вы хотели бы узнать?
Довольный в глубине души, что ему удалось сохранить престиж, Шабёй смягчился:
– Так ведь… я уже сказал: откуда вам известно время аварии?
– Все очень просто! Я знал, что жена собирается заглянуть к парикмахеру. Вечером, в Мулене, когда я начал беспокоиться, я туда позвонил. Хозяин уверил меня, что она в пять уехала. До Мулена ехать часа два, максимум два с половиной.
– При условии, что мадам Сериньян отправилась туда немедленно.
– Она знала, что ее ждут. Она и так уже опаздывала. Я думаю, не потому ли она ехала быстрее, чем обычно. А было уже темно. Она не любила ездить в темноте.
Филипп замолчал, повернулся к окну и протер стекло тыльной частью руки. Дождь перестал, однако небо оставалось затянутым темными, низкими облаками.
Тишину нарушил голос Шабёя.
– Адрес салона причесок?
Номер дома Филипп не знал, но назвал вывеску «У Люсьена», и улицу, одну из главных артерий предместья Бур-ля-Рен.
– Естественно, – вновь заговорил Шабёй, записывая добытую информацию в блокнот, – вы не видели мадам Сериньян после того, как она покинула салон?
Это было даже слишком хорошо! Рыба не только клюнула, но и сама себя подсекла.
– Почему вы спрашиваете?
Вопреки тому, на что рассчитывал Филипп, от враждебности Шабёя, похоже, не осталось и следа.
– Хотя ответ мне известен заранее, месье Сериньян, есть вопросы, которые я просто обязан задать.
Итак, вы не видели мадам Сериньян после пяти часов?
– Я не смог бы это сделать, даже если бы захотел. Алиби напрашивалось само собой, иносказательно, и хотя не было произнесено ни единого слова, менее эффективным оно от этого не становилось.
– Я приехал в Мулен к Тернье между пятью и половиной шестого.
Шабёй одобрительно кивнул.
– То же самое показали и ваши друзья. Между прочим, они к вам очень привязаны.
– Да, Робер и Люсетта мне очень помогли."
"– Мадемуазель Тернье питает к вам особое уважение.
Женщина с характером.
Не дождавшись реакции, он позволил себе дать ей личную оценку:
– С характером, однако, простите за выражение, с поганым характером!
Желание обоих сгладить углы разрядило накалившуюся было атмосферу, и беседа стала более задушевной. Поговорили еще немного о том, какой резонанс будет иметь вскрытие, о дате похорон, и полицейский решил, наконец откланяться.
– Ни о чем не беспокойтесь, вам позвонят.
