– Значит, смерть мадам Сериньян приносит вам пять миллионов!
Достаточно было увидеть Шабёя, его возбужденные глаза, тот быстрый жест, каким он направил мундштук трубки прямо в грудь своему собеседнику, чтобы понять его ликование.
Невозмутимо, словно не уловив намека, Филипп «окатил» его заранее приготовленным ушатом холодной воды.
– Вы ошибаетесь. Это я застраховал свою жизнь в пользу моей жены… Теперь, естественно, в страховке отпала всякая необходимость.
Вид раздосадованной физиономии Шабёя доставил ему немалое удовольствие.
– А о чем подумали вы? – спросил он простодушно. Телефонный звонок едва не оборвал его на полуслове.
– Вы позволите?
Сняв трубку, он тотчас узнал голос Робера: «Алло, старина. Собирался к тебе заехать, но тут на фабрике скопилось столько дел».
С присущей ему бесцеремонностью инспектор попытался вырвать трубку у Филиппа из рук.
«Прости… Я перезвоню…» – раздалось в трубке.
Филипп отошел от телефона и стал ждать реакции полицейского.
– Кто это был? – спокойно поинтересовался тот.
– Господин инспектор, вас это не касается. – Кипя гневом, Филипп смотрел ему прямо в глаза. – Я терпеливо сношу все ваши дерзости, месье, не обижаюсь на ваши оскорбительные инсинуации, мирюсь, наконец, с вашей бесцеремонностью… Но всему есть предел. Вы выходите за границы приличия!
Шабёй побледнел.
– Если вы это воспринимаете таким образом… Он взял пальто и направился к выходу.
– Когда потребуется, я вас вызову.
Уязвив самолюбие инспектора, Филипп сделал его своим врагом. Мог ли он дать ему уйти, не ликвидировав подозрения, которые у того, вероятно, появились?
Когда полицейский уже собирался пересечь порог комнаты, он бросил:
– Вы бы не сомневались, что это несчастный случай, если бы видели место происшествия… да еще в семь часов вечера!
Полицейский резко обернулся.
– Откуда вам известно время аварии?
Он проглотил наживку с жадностью барракуды.
– Или, быть может, это меня тоже не касается? – спросил он агрессивно-ехидным тоном.
Случай был слишком благоприятным для коррекции линии поведения, и Филипп, не колеблясь, принес повинную:
– Только что я вспылил, слова опередили мои мысли. Прошу простить меня за это. Мои нервы на пределе.
