«Дядюшка Антуан умер на восемьдесят девятом году жизни, спустя несколько месяцев после того, как он нанес визит нотариусу Аркашона.
Завещание сводилось к одной фразе: имение наследует племянник, но право пожизненного пользования им принадлежит его жене.
«Условия поставлены жесткие, – заявил нотариус племяннику. – Вы являетесь собственником имения, однако даже с согласия вашей супруги не можете его продать. Вы получили бы на это право, только если бы ваша жена скончалась».
Прошло три года… В регионе заговорили о нефти… Невозделанная песчаная равнина приобрела вдруг такую ценность, что даже самые уравновешенные люди начинали терять самообладание… Именно тогда в результате несчастного случая и погибла жена племянника…»
– Вот ты и приехал, старик, – сказал Робер.
Ледяная корка скрипнула под колесами автомобиля, как корка свежего хлеба, когда его разламываешь. Люсетта затормозила и присоединилась к Филиппу на тротуаре.
Стоял такой мороз, что нимб легкого пара от ее дыхания окружал ее лицо с заостренными чертами.
Но она, похоже, не ощущала холода и неподвижно стояла перед Филиппом, словно чего-то ждала: возможно, приглашения последовать за ним в дом. Озябший. Робер сидел в машине.
Люсетта мягко пожала руку, протянутую Филиппом.
– Может, все-таки поедем к нам? Я приготовила легкую закуску…
Он уже отказался раньше, но она возобновила попытку, не отпуская его руки, которая не осмеливалась увильнуть сама.
– Легкую закуску специально для вас… Нам было бы так приятно…
Филипп думал о Раймонде, ждавшей его возвращения.
– Я устал, – сказал он. – Сейчас я хочу только одного: отдохнуть.
– Я могла бы зайти и приготовить вам выпить что-нибудь горячее…
Этого еще не хватало! И что она к нему пристала? Вцепилась мертвой хваткой… Не понимает она или не желает понимать?
Филипп, у которого окоченели ноги, пританцовывал на месте, раздумывая, как отклонить предложение, не обидев Люсетту. Высунув голову из машины, Робер подоспел к нему на помощь как раз вовремя:
– Оставь его в покое, он же сказал, что хочет отдохнуть.
Люсетта зло посмотрела на брата, открыла было рот, чтобы возразить, но, ничего не сказав, вновь села за руль.
– До скорого! – крикнула она и захлопнула дверцу.
«Ланча» отъехала от тротуара и стала быстро удаляться. Филипп, который уже преодолел четыре ступеньки своего крыльца, на прощанье махнул друзьям рукой и вошел.
