– Как можно быстрее!
И так как она явно не спешила, он подтолкнул ее к лестнице:
– Да поднимайся же, черт побери!
Когда она была уже наверху, раздался звонок. Филипп пошел открывать дверь.
– Доброе утро, Люсетта.
– Доброе утро, Филипп. Как я рада вас видеть. Сменив прическу и надев платье, которого он на ней еще не видел, она превратилась в полную противоположность Раймонды, став более кокетливой, более женственной.
– Как поживаете? – поинтересовался Филипп, приглашая ее в гостиную.
– Это скорее у вас надо спросить.
Ни горечи, ни агрессивности в словах прибывшей. В ее интонации он не уловил ничего, кроме ласкового упрека.
– Если бы друзья не беспокоились о вас, вы бы вообще не подавали никаких признаков жизни.
– Что вы хотите, я стал затворником.
– Содержащим свой дом в образцовом порядке, – дополнила она, проведя пальцем по мрамору камина. – Ни пылинки.
«Ай! – подумал Филипп. – Слишком чисто в комнатах, вот он – грубый психологический просчет…»
– Если вы только не завели прислугу?
Предвидя тупик, в который это могло бы его завести, он предпочел не искушать судьбу, утаивая то, что чересчур легко проверить.
– Нет, я все делаю сам… стараюсь, как могу.
– Ну, тогда «браво!»… Тысячу раз «браво»! Мужчине редко удается содержать дом в такой чистоте.
Жизнерадостная, Люсетта разгуливала по гостиной, резко поворачиваясь, игриво вихляя бедрами…
«Что у нее на уме? – терялся в догадках Филипп. – Неспроста она говорит все это…»
– Однако я приехала не только для того, чтобы расточать комплименты, – продолжала Люсетта, – но и сделать вам приглашение… Мы с Робером были бы рады видеть вас в выходные у нас в Мулене.
Он вздрогнул.
– В Мулене?
– Деревенский воздух пойдет вам на пользу.
– В эти выходные? – переспросил он. – На этой неделе?
Она кокетливо пригрозила ему пальчиком:
– Только не говорите мне, что вы заняты, я все равно не поверю.
– Подождите, – пробормотал он, – одну минутку… С Робером может получиться недоразумение…
– Он будет рад рассказать вам о своей поездке во Франкфурт.
"
"– В том-то и дело, что нет!.. То есть, я хочу сказать, что на этой неделе он не вернется.
Она подняла брови.
– Как так?
Вместо объяснений, Филипп извлек из кармана почтовую открытку.
Пробежав текст глазами, Люсетта порозовела от смущения.
– Что ж, вы лучше осведомлены, чем я, – заявила она с обидой в голосе.
Она лгала, он это чувствовал.
