– Я всегда вас любила… с того первого и единственного поцелуя, о котором вы так скоро забыли… Но я бы ничего вам не сказала, если бы…
– Вы слишком поторопились, – сказал Филипп, – надо было дать мне время…
Неумело он пытался склеить кусочки разбитого сна.
– Но теперь, Филипп, когда вы знаете…
Люсетта пренебрегала всеми этими «как» и «почему». Все, кроме ее нынешнего положения, казалось ей несущественным. Преступление ее интересовало лишь в свете ее возможного статуса сообщницы.
– Ведь, промолчав, я становлюсь вашей сообщницей… Наши судьбы больше не смогут, никогда больше не смогут идти раздельно.
"
"Филипп остерегался ее прерывать, сдерживать эту любовную восторженность, представлявшую для него лучшую из гарантий и худшую из опасностей. У него немного кружилась голова, путались мысли. Каждая из них раздваивалась, раздваивался и он сам, испытывая странное чувство проживания одного и того же приключения с двумя разными женщинами…
– У меня есть деньги, – продолжала Люсетта. – Если вы хотите, мы вместе полетим в Бразилию.
«Если вы хотите…» Как бы вынося решение на суд Филиппа, она тотчас добавила:
– Сегодня утром я забрала свой паспорт из комиссариата.
Заметив нахмуренные брови Филиппа, она моментально продолжила:
– Я плохо излагаю свои мысли, да? Но это трудно выразить. Я все написала в длинном письме, но так и не осмелилась вручить его вам. Завтра вечером в Мулене я вам его покажу. Мы вместе сожжем его. Это будет первым моим подарком, – закончила она дрожащим от волнения голосом.
Она приблизилась к нему, она ждала, что он заключит ее в объятия. Он не мог, так же как не мог и оттолкнуть се.
– Филипп, я…
Вдруг она отпрянула назад, повергнутая в ужас, словно за спиной ее собеседника неожиданно появился призрак.
Филипп обернулся. Дверь была открыта – и в проеме вырисовывался силуэт Раймонды.
Еще не придя в себя от изумления, Люсетта пролепетала:
– Мадам… мадам Сериньян!
Глава 19
– Да, это я, Раймонда Сериньян! Можешь потрогать. Я не привидение. Я жена Филиппа… Ты слышишь, потаскушка? Жена Филиппа, и ты его у меня не похитишь!
Впервые обращаясь к ней на «ты», стиснув кулаки, с пылающим местью взглядом, Раймонда надвигалась на Люсетту, которая отступила в глубь комнаты.
– Идиотка! – взревел Филипп, хватая жену за руку.
Люсетта, парализованная страхом, а затем – изумлением, смогла, наконец, пробормотать:
– Мадам Сериньян… Но ведь… В машине ведь кто-то был… Женщина!
– Женщина? Девица, проститутка из Булонского леса.
