Филипп подобрал ее по случаю…
– Молчи, ты!
Филипп не мог одновременно удерживать Раймонду и мешать ей говорить. Правда, последнее было для нее чем-то наподобие разрядки – предохранительным клапаном, через который ее ненависть и злоба извергались одной желчно-едкой струей.
– Труп изуродован ожогами, неузнаваем. Я же в это время, с его ведома…
«Его» – значит, мужа, и она делала акцент на этом сообщничестве, которое их объединяло.
– …С его ведома я находилась у своего парикмахера. Филипп воспользовался вами, тобой и Робером.
Ты ему нужна лишь как алиби, убогая ты моя!
Филипп так стиснул ей руку, что она застонала. В течение нескольких секунд тишину нарушало лишь ее прерывистое дыхание.
– Пусти, – взмолилась она, наконец.
Сотрясаемая нервной дрожью, Раймонда, без всякого сопротивления, позволила оттеснить себя в другой конец комнаты. В противоположном углу Люсетта медленно приходила в себя. Она следила за парочкой встревоженным взглядом, в котором непонимание смешивалось с испугом и который как бы вопрошал: «Зачем?.
. Ну зачем они это сделали?»
Наступила неловкая пауза, как на сцене театра, когда плохие актеры вдруг забывают текст. Пришибленный случившимся, Филипп и вовсе было упал духом: он готов был отказаться от борьбы, которая теперь уже казалась совершенно бессмысленной.
– Ты не могла бы вести себя поспокойнее?
Его трезвое замечание, похоже, явилось той репликой, которой как раз и не хватало двум женщинам, чтобы взорваться.
– Чтобы не мешать тебе спать с этой шлюхой? – завизжала Раймонда.
Такого оскорбления Люсетта снести не могла. Отхлынувшая было от щек кровь вновь ударила ей в лицо, залив его целиком багровой краской.
– Это скорее вы похожи на шлюху, – парировала она, указывая на Раймонду, из-под неплотно запахнутого кимоно которой виднелось всклокоченное дамское белье.
Изрыгая проклятия, они ринулись друг на друга и дошли бы до рукопашной, если бы не вмешался Филипп. Он удерживал их на расстоянии своих вытянутых в стороны рук; и в этой сцене – мужчина меж двух разъяренных женщин, готовых разорвать одна другую из-за него – было что-то аллегорическое.
– Хватит! – рявкнул он. – Вы сами не знаете, что говорите!
Первой взяла себя в руки Люсетта. Она отступила на шаг, дабы продемонстрировать свои миролюбивые намерения, и металлическим голосом отчеканила:
– Наоборот, Филипп, мы очень хорошо это знаем. Настал момент, когда вы должны выбрать.
– Он уже выбрал, – завопила Раймонда.
