Окровавленная рука скользнула по подбородку, закрепилась на уровне шеи…
– Замолчи!.. Да замолчи же ты, наконец, Боже мой!.. – повторял Филипп.
Задушить этот вопль сумасшедшей! Мысль сверлила его мозг, затемняла сознание… Задушить!.. Задушить!.. Его рука превратилась в тиски, сжимающие горло, которое не хотело молчать…
Крик перешел в хрип и угас. Раймонда перестала шевелиться, и когда Филипп разжал, наконец, пальцы, она бесшумно сползла на пол.
Оторопевший, он посмотрел сначала на руку: кровь стекала по ней крупными алыми жемчужинами, которые, падая вниз, разбивались о ковер.
Затем перевел взгляд на бездыханное тело, в гротескной позе распростертое у его ног. Особенно его завораживало лицо – фиолетовое, наводящее ужас своими белесыми, выпученными глазами…
Чужая рука схватила его ладонь… Рану перевязали носовым платком…
– Пойдем, – сказала Люсетта, уводя его из комнаты.
Он безропотно последовал за ней. В прихожей они остановились, какое-то время молча смотрели друг на друга, затем Люсетта бросилась к Филиппу на грудь и в неистовом порыве обняла его.
– Милый, – прошептала она, – теперь тебе нечего бояться… Сегодня же ночью мы перевезем ее в Мулен… Закопаем в лесу…
Она решала самостоятельно, не спрашивая согласия, теперь уже уверенная в своей победе.
– Ее никто никогда не найдет!.. Никогда, милый… Никто никогда не узнает!.. Никогда!
Потому что он узнал, что Люсетта Тернье взяла утром того же дня свой паспорт, потому что он по-прежнему был убежден в своей правоте, потому что его самомнению, так же как и упрямству, не было равных, Шабёй мерз в машине с потушенными фарами, припаркованной неподалеку от жилища Филиппа Сериньяна.
Он не видел, как туда вошла Люсетта, но узнал ее «Ланчу», стоявшую у дома.
«Где паспорт, там и отъезд за границу, – повторял он про себя, довольный своим дедуктивным выводом. – А с кем же она поедет, если не с любовником?»
Дверь дома отворилась. Вышли двое, волоча огромную дорожную корзину, которую они хоть и с трудом, но все же запихнули в багажник «Ланчи».
«Вот и багаж уже собран!» – хмыкнул Шабёй, уткнувшись носом в лобовое стекло.
Из-за корзины багажник полностью не закрылся, и Филипп Сериньян закрепил его веревкой. Шабёй ликовал…
«Либо они уедут вместе сегодня же ночью, либо хотят только отвезти багаж… В любом случае я узнаю, куда они навострили лыжи».
Он повернул ключ зажигания, и пыхтение его стартера затерялось в шуме мотора «Ланчи».
