В конце концов, он же любит плавать — вон даже меня приобщил.
Куча брызг взмыла в воздух, приветствуя упавшее в воду тело.
— Любовь как наркотик, — глубокомысленно изрекло оно оттуда, даже не пытаясь выплыть. — Вроде и травишься, а наглотаться ею не можешь. Хочется еще и еще, и еще, и еще… пока не пойдешь ко дну, — и нырнул с головой.
А затем снова вынырнул на поверхность.
— Главное, чтобы и она тоже хлебнула по полной…
Наверное, мы могли бы даже подружиться. Если бы не эта его зависимость.
Но он все равно мудак.
— В этой воде долго лежать нельзя, — возвращая в реальность, громко объявила зараза.
И мой взгляд словно вернулся из далекого школьного бассейна к изумрудной поверхности озера, откуда одна отмеченная шрамом задница начала выгонять все остальные — заносчивая, целеустремленная, но явно еще не хлебнувшая по полной. Как-то непохоже, что ей достаточно: она будто так и напрашивалась на хороший шлепок. А вообще, с текущего состояния Катерины можно было списывать социальный плакат: «Вот что бывает, если не потрахаться после выпускного» — пар, казалось, аж из ушей шел.
Ну так изложила бы проблему, и кто-нибудь бы ей по-дружески помог — все-таки не один Мишель мог с этим справиться. Однако она вовсю отыгрывала королеву-девственницу, которая будто совсем не знает, зачем нужны парни, кроме того, чтобы их гонять по экотропам.
— Все, привал окончен! Собирайтесь.
— Но у меня волосы еще не высохли, — попыталась возразить Амина.
— По пути высохнут, — отрезало наше несносное величество.
— Давайте, это полезно для здоровья.
Эх, энергии у нее много — больше, чем нужно для здоровья… остальных.
Где-то в тринадцати километрах от одного лагеря и в тринадцати до другого, среди коряг и булыжников, в обилии разбросанных по этой экотропе, в такой глубокой зеленой заднице, что даже GPS уже не мог найти локацию, и это я еще молчу про уже давно пропавшую сеть — в общем, где-то не пойми где мне пришла мысль, что, возможно, идея наладить отношения со старой подругой была не настолько уж и хорошей.
Не хотел бы их налаживать, сейчас бы сидел дома, кушал оладушки, палил на сиськи Полины — и если бы и пересекал двадцать семь километров, то исключительно на самокате по асфальту.
— Попа болит, спина болит, ножки болят, — страдала неподалеку Амина. — Я могу такой отдых и не пережить. Я сюда приехала просто поесть шашлычка, позагорать, в озере поплавать… как в прошлом году…
— Не нойте, — время от времени наш Моисей оглядывал свой теряющий веру народ.
