Он чувствовал ее напряжение и не забывал о том, что в комнате его несколько минут назад произошло нечто таинственное. Обдумывая ситуацию, он сделал вид, что рассматривает картину. И юное лицо женщины, порвавшей с чем-то в своем прошлом и несущейся с каким-то восторгом отчаяния в неизвестное, показалось ему прекрасным.
— Вам так нравится эта вещица? — произнесла она глубоким ненатуральным голосом.
— Что вы спросили? — он прошелся по комнате. «Как ее удалить отсюда и посмотреть, что она тут делала?»
— Я спросила: вам очень нравится эта вещица? — голос ее набирал силу, она постепенно приходила в себя.
— Очень. Я неплохо знаю школы живописи. Но это что-то совсем свежее, совсем особое, свое.
— Я не ждала, что красный Пинкертон может оказаться столь образованным человеком.
«Знают место работы и должность», — машинально отметил он и сказал насмешливо:
— Вы еще многого не знаете.
«Как ее выгнать отсюда хоть на минуту?» — думал он.
— Простите, что я так вольничаю, но не выпить ли нам по случаю внезапного знакомства чаю?
Прекрасно.
Он обрадованно кивнул.
— Вот, — он подошел к подоконнику, где стояли в большой коробке его нехитрые запасы, — это кирпичный чай. Вполне удобоваримый.
— Неужели в наше время отвыкли угощать дам? — спросила она не двигаясь. — Ведь я у вас в гостях.
— Простите, — ответил он сухо, — я ведь по делам, должен переодеться и кое-что сделать. Коли вы подождете минут десять, я сам согрею чай.
Секунду она сидела молча, потом решительно встала:
— Нет, я согрею чай сама.
И не кирпичный, — она отвела его руку с чаем, — а китайский. У буржуев он еще есть, — слабо усмехнулась она, — мы будем пить, вы не передумали?
Он послушал, как топочут по расхлябанному дереву лестницы ее каблуки, потом, стянув сапоги, на цыпочках прошел к сундуку. Крышка открылась без труда. Он заглянул внутрь: весь сундук был завален сахарными головками, какими-то банками, пачками развесного чая, под этим видны были длинные коробки. Он хотел было раскрыть их, но женский голос сзади строго произнес:
— Я принесла вам чай.
— Ставьте на подоконник.
Она поставила на подоконник поднос и сказала, точно отвечая на его вопрос:
— Мы сохранили кое-какой запас продуктов. Мы вынуждены прятать то, что у нас есть. У вас, к несчастью, не спросили... Поверьте, это все, что у нас есть. Не умирать же нам с голоду.
— Даете ли вы мне слово, что в доме больше нет скрытых запасов?
— Конечно! Даю честное слово. И давайте чаевничать.
