Верка строго посмотрела ему вслед:
— Международное положение острое, бандюки со всех сторон лезут, а ты, Нюра, работница и должна быть вместе со своим классом. Так что в восемь утра у завода.
— Ладно, — сказала Нюрка улыбаясь, — приду. Чего ж вам до нас трэба? — спросила она, поворачиваясь к Гуляеву.
Верка встала и прошла в кухню.
— Вода-то у тебя тут? — спросила она из-за занавески.
— В сенцах, — ответила Нюрка, глядя на Гуляева.
По выражению Нюркиного лица видно было, что она считает Гуляева очередным претендентом на ее симпатии и уже решила, как ей отвечать на его хитрые начальнические приставания.
Верка ворочала чем-то железным в сенях.
— Нюра, — сказал Гуляев, глядя в черные лукаво-насмешливые глаза, скажите, кто вам дал сахар?
Секунду Нюрка сидела неподвижно, и только лицо ее, как платок в руках фокусника, непрестанно менялось.
— Який такий сахар? — спросила она, вся вдруг словно закаменев. — Та вы кто будете, товарищ хороший?
— Я следователь милиции, — сказал Гуляев и показал ей удостоверение, — и я вас, Нюра, прошу ответить мне без всяких уверток, потому что в этом случае вы не понесете никакой ответственности, — откуда вы добыли сахар!
Нюрка что-то прикидывала и соображала.
— Не знаю никакого сахара, — сказала она и встала, — не знаю и говорить ни о чем таком не желаю.
— Сядьте! — повысил голос Гуляев. — И не подходите к окну.
Она покорно села и отвернулась от него. Теперь Гуляев знал, что с сахаром действительно не все чисто. В ней чувствовалось такое внутреннее напряжение, что надо было только точно поставить вопрос — и она выдаст себя.
— Сколько у вас его? — спросил он, немного помолчав.
— Кого? — тоже помолчав, переспросила Нюрка. Гуляев внимательно следил за ней.
Она уже давно должна была закричать, разыграть гнев, истерику, а она вела себя спокойно. Что за этим? Опыт? Растерянность? Растерянной она не казалась, хотя все произошло неожиданно.
— Где сахар? — спросил он резко.
— Та який сахар? — закричала она, вскочив. — Ты чего прицепился? Нема у меня сахара никакого, вот и весь сказ!
Он встал и шагнул к ней.
Теперь они стояли лицом к лицу. Он почти вплотную приблизил к ее лицу свое.
— Если ты мне сейчас не ответишь, мы устроим обыск, — отчетливо сказал он, — и тогда посмотрим, как ты заговоришь!
Она дернула головой, прикрыла глаза, отстраняясь от его взгляда.
— Якое такое право, — пробормотала она, — у нас обыскивать? Шо я шпана?
— Кто тебе дал сахар? — он повернул к ней лицо.
