Семка сидел на скамье, вытянув длинные ноги, и скучливо оглядывал комнату. Клешков тоже сел, прижавшись спиной к печке. Его темное пальто почти не грело, и он изрядно намерзся.
— Интересно поглядеть, что это за братия? — сказал Семка и стал свертывать самокрутку.
— А чего смотреть-то? — отозвался Клешков.
— Куркули! — презрительно сплюнул Семка. — Я вашего лысого козла, Князева этого, враз раскусил. Он с батькой только для виду.
Послышался скрежет замка, и в комнату вошел невысокий стройный человек в военной форме, в красноармейской фуражке, в шинели, перетянутой ремнями.
Шашка билась у него на одном боку, кобура хлопала по другому.
— Здравствуйте, — сказал он, оглядывая их темными зоркими глазами. — От Князева?
— От него, — встал Клешков. Семка не двигался. — Это адъютант Клеща.
Военный пожал обоим руку, сел.
— Я руководитель суховского отделения «Союза спасения родины», — он еще зорче всмотрелся в посланцев батьки. — Какие задачи ставит перед нами атаман Клещ и какими силами он располагает?
— У батьки пятьсот сабель, — сказал Семка, сплюнув, — и хлопцы за батьку хошь в воду, хошь в огонь.
— Ясно, — оглядев его, перебил военный. — А каким образом атаман хочет действовать против суховского гарнизона?
— Через два дня по получении от вас ответа, — лениво заговорил Семка, — мы вдарим с двух сторон. Большая часть войска со степи, остальные обойдут город и кинутся от монастыря.
— Со стороны Палахинских болот? — недоверчиво сощурился военный. Там же места непроходимые, тем более для конницы.
— Ежели батько прикажет, — ощерился Семка, — так воны будуть проходимые.
Военный с сомнением покачал головой. Потом повернулся к Саньке:
— Что скажете вы?
— Где Василь Петрович? — спросил Санька.
— Жив, здоров.
— Пусть придет сюда.
— Это потом. Что передал Князев?
— Приведите Василь Петровича, тогда скажу.
Военный улыбнулся:
— Ну что ж! Пафнутьевна!
Появилась старушка, военный шепнул ей что-то, она исчезла. Подождали. Потом опять заскреб замок, и в комнату вошел обросший, исхудалый Степан.
— Так, — сказал военный, — ваше заточение кончилось, Головня, и прошу нас не винить. Времена трудные, а мы вас знали плохо. Это было вроде испытания.
Степан ничего не ответил.
— Так вот, — продолжал военный, — план ваш сам по себе довольно хорош. Напасть от монастыря удобно. Во-первых, потому что не ждут, во-вторых, потому что там много укрытий от пулеметного огня: сады, дома, лесопилка. Меня здесь одно только смутило: болота считаются непроходимыми.
