Он быстро застелил шинелью свое ложе, присел на него. В дверь постучали.
Вошла Нина.
— Владимир Дмитриевич, по-моему, вы очень хороший и добрый человек.
В зыбком свете свечи лицо ее потемнело, и он понял, что это краска стыда.
— С чего бы такие сантименты? — спросил он резче, чем думал.
Нина вскинула голову:
— Вы правы. Самой смешно... Какие сейчас могут быть сантименты?
Он остановился над ней и взглянул сверху вниз ей в лицо. Глаза черно блистали на белом лице, щеки горели.
— Нина Александровна, с вами что-то случилось? Не таитесь!
— Ничего не случилось! — крикнула она.
— Вы произвели впечатление воспитанного и гуманного человека, спасли нас во время обыска от голодной смерти. Я поверила вам, а оказалось, все это лишь затем, чтобы шпионить за нами!
— За кем — за вами?
— За мной и дядей!
— Откуда вы это взяли?
— Он сидит там внизу и ежеминутно ждет ареста. Говорит, что вы приписываете ему соучастие в каком-то грабеже!
— Одну минуту! — сказал Гуляев. — Где ваш дядя?
— У себя. Он уже готов, собрал вещи.
Можете брать!
— Пойдемте-ка потолкуем, — Гуляев потянул ее за руку и повлек за собой.
Они спустились в комнаты. Посреди освещенного трехсвечником стола хозяин, грузный, с нечесаной бородой, пил чай.
— Так вот, Онуфрий Никитич, вы сочли, что я вас заподозрил? — спросил Гуляев. — А почему все-таки это пришло вам в голову? И потом... Если бы вы даже и бывали в лавке, если даже и ключи у вас от нее на самом деле имеются...
— Нету ключей! Нету! — каким-то утробным ревом вырвалось у купца.
— Не мучь ты меня, лиходей! Матушка-заступница, царица небесная, спаси и помилуй раба твоего.
И в этот момент Гуляев вспомнил, откуда он знал то молодое хищное лицо на фотографии, взятой в доме Нюрки Власенко."
"— Я говорю, что, если вы даже и были в лавке, это еще не доказывает вашу связь с бандитами, — продолжал Гуляев. — Но вот что я вспоминаю: а ведь я видел этого типа у вашего дома, видел, Онуфрий Никитич!
— Какого еще типа? — повернулся к нему на крякнувшем стуле хозяин.
— Фитиля-то я видел, — спокойно сказал Гуляев, — и как раз накануне ограбления.
И не далее как в вашем саду.
— Это подлость! — вскочила Нина.
— Не могу! — сполз и рухнул на колени хозяин. — Не могу, вот те крест! Запужал он меня, Нинка! Все расскажу.
— Дядя! — зазвенел натянутый до предела голос Нины. — Встаньте! Рохля!
Гуляев нащупал в кармане рукоять нагана и накрепко обнял ее пальцами. Вот оно что! А он чуть было не поверил в наивность сладкоречивой племянницы.
