Хоанг шел, а в голове радостно билась мысль: «Это Шон! Шон! Брат!»
Хоанг вышел к памятнику перед рынком без двух минут час. Спустя минуту появился связник, и теперь Хоанг уже окончательно понял, что не ошибся.
Шон повел его переулками в сторону от центра. Шли они минут двадцать. Хоанга охватила бурная радость. Он двигался метрах в пятнадцати сзади Шона и с трудом сдерживался, чтобы не подбежать к брату, не схватить его за плечи, не стиснуть в объятиях. Невероятно! Он заново обрел жену, брата!..
Шон подошел к обшарпанному дому, отпер железные двери-жалюзи и исчез внутри.
Хоанг на мгновение задержался у входа, оглянулся и шагнул следом.
Шон запер двери. Он молча нагнулся, пошарив в углу, потом резко выпрямился и повернулся к Хоангу. В его руке поблескивал пистолет.
Хоанг, готовый уже броситься в объятия брата, сделал по инерции шаг вперед и остановился в растерянности:
— Шон! Я не верю своим глазам! Неужели это ты?
Глаза брата смотрели на Хоанга холодно и отчужденно.
— Ни с места, — произнес он.
— Руки.
— Опомнись, Шон! — Хоанг чуть приподнял ладони. — Я — Хоанг, твой брат. Неужели ты не узнал меня? Боже мой, Шон, ты жив! А Лан писала, что тебя убили полицейские.
Шон опустил пистолет. Теперь и на его лице появилась растерянность.
— Хоанг, — прошептал он. — Не может быть!
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом одновременно рванулись вперед, обнялись.
— Брат! — Шон откинул голову, чтобы лучше рассмотреть Хоанга. — Ты прости, прости меня. Я тебя не узнал. Ты так изменился.
Твое лицо еще на рынке напомнило мне одного... из охранки. Нервы. Но теперь это уже не важно. Понимаешь, я подумал...
— Все понимаю, все, — тихо и радостно смеялся Хоанг. — Ты стал осторожен и недоверчив. Это в порядке вещей.
Лицо Шона стало серьезным:
— Когда теряешь лучших друзей, поневоле становишься таким.
— Да и я тебя не сразу узнал, — признался Хоанг. — Мелькнула мысль... Но я решил, что ошибся, что просто встретил похожего на тебя человека.
Шон положил пистолет на низкий, покрытый бамбуковой циновкой топчан, взял Хоанга за руки и, сев на топчан сам, усадил его рядом.
— Ты не представляешь, как я рад нашей встрече. Подожди, сколько же лет мы не виделись?
— Пожалуй, больше двадцати.
— Двадцать лет! — воскликнул Шон. — Подумать только — двадцать лет! Ну, рассказывай, рассказывай, как ты жил все эти годы?
— Как жил? Партизанил в джунглях. Потом — подпольная работа. Ничего особенного. Ты-то как? Ведь я считал тебя погибшим.
