— Говорил же, что ей надо заниматься со всеми! Мало того, что источник с нестандартными характеристиками, теперь ещё и перерождается на драконьем импульсе. Отойди!
Арендар отступает к шкафу с книгами. Элоранарр пристально наблюдает за мной из дверного проёма, а профессора Эзалона вовсе нет.
Изнутри меня распирает бурлящей волной, словно я — только кожа, а вместо внутренностей и костей — ревущая чужеродная субстанция. В голове звенит. Паника мутит разум. Арендар снова бросается ко мне, садится рядом, пытаясь поймать взгляд:
— Лера…
Сквозь панический страх прорывается раздражение и обида:
— Я заниматься хочу! Жить нормально! — Меня окатывает пронизывающими волнами.
— Лера, я…
— Арен, не нервируй её! — рычит Дарион. — Ей нужен покой, иначе… да не знаю, как может отреагировать её источник.
Сквозь муть дурноты доходит смысл его слов. Значит, меня нельзя волновать?
— Арендар, поклянись! — протягиваю руку, — поклянись, что дашь мне доучиться, поклянись, что отпустишь, если артефакт…
— Он тебя выберет, — рычит Арендар.
На трепещущих крыльях вспыхивают золотые прожилки.
— Арен, не выводи её из себя!
— Поклянись, иначе я не смогу успокоиться, — стенаю я, хватаясь за сердце.
В этом нет притворства: сердце разрастается в груди, ему тесно там биться.
— Арен, — строго смотрит на него Дарион.
Арендар мечется вдоль шкафа, разбрызгивая вокруг золотые искры, кусая костяшку пальца. А глаза горят, но даже за этим пыланием виден его страх — страх за меня, и мне почти стыдно им манипулировать сейчас, но… иногда приходится делать больно.
В груди разливается паника, голос от этого получается дрожащим, умирающим:
— Арен, Арен, пожалуйста, пообещай.
А он продолжает метаться вдоль книг, точно загнанный зверь. Зажмуриваюсь, чтобы не видеть этого похожего на агонию страдания. Меня трясёт, льются слёзы.
— Арен, да пообещай ты ей! — рявкает Элоранарр. — Не видишь, она горит?
— Ты же веришь, что артефакт меня выберет, — бормочу я, надеясь, что Элоранарр о горении говорил не буквально, — просто пообещай.
Так жарко, душно, тошно. Дарион простирает надо мной руки и что-то бормочет. А я, оказывается, уже лежу на кушетке, и меня бьёт крупная дрожь. Мне стоит успокоиться, но не получается. Пытаюсь, но страх затмевает всё, и что-то неведомое вновь распирает меня изнутри. С мольбой смотрю на Арендара.
— Хорошо! — Он рассекает когтями ладонь. Ало-золотая кровь устремляется на пол. Арендар смотрит мне в глаза. Обязательный пункт клятвы крови — зрительный контакт.
