Ещё мрачнее атмосфера в библиотеке, хотя миссис Бобине без знака скорби, зато много озаранцев сидят за столами и о чём-то переговариваются. Библиотекарша недовольно взглядывает на Пушинку, затем на громил-охранников, двое из которых теперь не медведи-оборотни, а оставленные Арендаром обычные драконы, но замечаний не делает, быстро выдаёт все нужные для домашних работ учебники. Несут их гвардейцы.
Зато Санаду спокоен, как удав. Сегодня он не работы проверяет, а читает книгу. Судя по яркой обложке со сцепившимися фигурами, это или что-то по боевым искусствам, или приключенческий роман с драками.
Из-за этой мысли или из-за того, что Нику со вчерашнего дня не видела и беспокоюсь, сосредоточиться снова не могу.
— Усерднее надо быть, усерднее, — напутствует меня Санаду. — И уметь контролировать эмоции. Эмоции — зло.
Ничего не ответив на последнее спорное заявление, покидаю кабинет.
В комнате наконец застаю Нику. Алые полосы на её мертвенно-бледной коже кажутся нестерпимо яркими."
"— Мы с озаранцами сейчас идём в Нарнбурн, вернёмся позже.
Прости, что не приглашаю тебя с собой, но это… мы только со своими.
— Мне всё равно нельзя в город, — пожимаю плечами. — Мне ещё привыкнуть к магии надо.
— Можно, — несколько удивлённо отзывается Ника. — Сама слышала, как мисс Клэренс говорила принцу Арендару, что Пушинка настолько стабилизировала твой источник и так хорошо поглощает рядом с тобой магию, что запрет на выход из академии можно снять.
— Странно, — напряжённо отзываюсь я, а в груди разливается холод.
— Наверное, они забыли мне об этом сказать.
— Да, наверное… Прости, что не берём.
— Ничего страшного. — Порывисто её обнимаю. — Всё будет хорошо.
Всхлипнув, Ника обмякает в моих руках. Но расплакаться ей не даёт стук в дверь. С влажными чуть покрасневшими глазами она покидает меня, а я сажусь штудировать теорию по стихиям.
Ника возвращается поздно, когда я почти сплю, и не хватает сил даже глаза разлепить.
Чуть позже меня будит «Оиии» Пушинки, любующейся золотой проекцией головы Арендара.
— Уйди, чудовище, — прошу я.
Она, цокая коготками, покидает альков вместе с сокровищем. Очень хочется вернуть пуговицу, но я слишком устала, чтобы за ней бегать.
Следующий день похож на предыдущий, с той только разницей, что просыпаюсь я у себя, а вечером не успеваю застать Нику перед паломничеством с остальными озаранцами.
И лишь на третий день трагедии моё размеренное существование нарушается.
