Пока разглядываю тарталетки-раковины с начинкой из зелёного соуса и чёрных бусинок икры на одном блюде, соломку из чего-то обжаренного в кляре и розовый соус на втором и похожие на облачка пирожные на третьем, Арендар разливает голубое вино.
— Ты меня спаиваешь, — шутливо грожу ему пальцем.
— Нет, просто… — Взмахнув бокалом, Арендар вручает его мне, а сам прикрывается вторым, — Борюсь с твоим упрямством мягкими средствами.
— Ха, — заглядываю в холодную глубину бокала. — Значит, ты меня так коварно укрощаешь? Печень мою не жалко?
— Оно пропитано целебной магией, восстанавливающей все пострадавшие от алкоголя органы, так что за твоё здоровье я спокоен.
— И за свои нервы.
— О, этого я гарантировать не могу, — усмехается Арендар. — К счастью или к сожалению, но драконов ты боишься недостаточно сильно, чтобы быть паинькой.
— А ты бы хотел, чтобы я была послушной?
Он пронзительно-задумчиво смотрит на меня и наконец признаётся:
— Не знаю. Как-то не думал. Ты ведь такая, какая есть, это данность, а я… Боюсь, я не склонен к глупым мечтаниям о том, как всё могло быть, если бы что-то было иначе.
Меня с детство учили принимать реальность без таких поправок и работать с тем, что имеется.
— Это звучало обидно.
Отпив вина, Арендар пожимает плечами:
— Я — такая же данность. И все окружающие нас существа. И события. Они такие, какие есть. И что-то перекраивать нужно лишь тогда, когда это жизненно необходимо, иначе получится пустая трата ресурсов и времени.
— Любопытная философия жизни.
— Издержки воспитания. — Арендар протягивает мне тарталетку с горочкой икры. — Время, которое правитель может потратить на управление государством, конечный ресурс, нужно тратить его с умом. Как и время, которое я могу сейчас с тобой провести. Мне приятнее общаться с тобой, а не ломать.
По спине пробегает холодок. Подняв бокал, почти шепчу:
— Выпьем за то, чтобы у тебя никогда не появилось достаточно времени, чтобы меня ломать.
Глядя друг другу в глаза, мы одновременно отпиваем вино. По рту и внутренностям разливается щипучий мятный холод, но когда он сменяется теплом, в голове очаровательно звенит. Арендар настойчивее протягивает тарталетку. Солоновато сливочный вкус, как ни странно, очень подходит леденящему вину.
Вытащив из-под тарелки двузубую вилку, Арендар подцепляет брусочек обжаренного в кляре лакомства, обмакивает его в соус и подносит к моим губам.
