– Разве только, – Ника усмехается, – и ещё сумасшедшего полуэльфа с юной вампирессой.
Обнимаю её за плечи раньше, чем осознаю, как сильно ей это на самом деле нужно. Прилив её благодарности наполняет меня теплом и трепетом.
Всего несколько мгновений – и страх отпускает Нику.
Ободряюще улыбаясь друг другу, тесно прижимаясь боками, мы покидаем сумрачно-механическое царство Линарэна, чтобы окунуться в золотистое сияние коридоров дворца.
Пушинка опять куда-то пропала.
– Какие планы на сегодня? – щурясь от яркого солнца, Ника следит за выражением моего лица.
– Я бы с удовольствием спряталась с тобой где-нибудь в укромном уголке дворца, но я вроде как обещала пообедать с Ланабет и императором. А ещё надо проверить дедулю, а то эти драконищи его споили.
– Хочешь спрятаться? Но почему? – Ника подхватывает меня под руку. – Что-то случилось?
– Ты слышала о том, что у Элоранарра появилась избранная?
– М-м, – Ника краснеет до корней волос, – он раздевал девушек, но меня Иссена предупредила. Она спряталась сначала у меня, а потом, когда принц проверил её комнату, мы вернулись туда и собирались переждать, но я узнала о Вале и… забыла о принце.
Похоже, избранная от него сбежала?
– И он хочет, чтобы я нашла её с помощью дара Видящей.
– В чём проблема? – Ника вновь заглядывает мне в лицо. – Женская солидарность?
– Да. Она не хочет, чтобы он её нашёл, почему я должна её выдавать? Но… Элоранарр упрям, боюсь, в покое он меня не оставит.
– Это да, – Ника первая вступает на широкую изогнутую лестницу на второй этаж.
Я следую за ней, раздумывая, позвать Арена или оставить его успокаивать Элоранарра. Хотя, вообще-то, Арен мой, и нечего его просто так экспроприировать…
Стоп.
Опять какие-то слишком драконистые мысли. Мы так дойдём до того, что это я буду Арена в башне запирать.
На втором этаже коридор расходится в гостевое крыло, к комнате Ники, и в основную часть дворца, из которой видна наша с Ареном башня.
В той стороне, что идёт на основную часть, несколько женщин в слишком дорогих для прислуги платьях высовываются в открытое окно.
Кажется, на улице происходит что-то интересное.
Переглянувшись с Никой, подхватываем подолы и спешим туда же. Любопытство никто не отменял.
В цокот наших каблучков вдруг вплетается струнная мелодия, и сильный, знакомый голос наполняет пространство:
– О! приди ко мне скорее,
В заповедный час, –
Здесь никто – в густой аллее
Не увидит нас…
Мы вновь переглядываемся с Никой и на этот раз улыбаемся, приникаем к ближайшему окну.
