Последний реанорец. Том IX

Зубы были крепко сжаты и попросту разваливались на части, но из горла вырвался полухрип со стоном и данный посыл оказался понят неукоснительно.

Взволнованная Калира одним рывком стянула тент с заранее подготовленной ванны с парящим раствором и бросилась в мою сторону, чтобы помочь, но я осёк её взглядом и всё тем же хрипом.

Удалось сделать пару шагов вперед, а затем тело стало медленно погружаться в едкое вещество-марево из концентрированной эктоплазмы и кровяного экстракта гидры. Если выживу, то отныне моя кровь, да и я сам не буду прежним.

Однако, чем глубже я погружался, тем сильнее становилась боль и мука. Боль, которая стала одним целым со мной, поселилась во мне. И такое состояние будет сопровождать весь ритуал на протяжении нескольких дней. Успокаивало лишь одно. Это было не впервые. Взор уже давно размылся и кроме гула в ушах и собственного безумно бьющегося сердца, которое начало замедляться я больше не слышал ничего.

Прежде чем неистовая пытка не успела взять меня под контроль, а сам я еще полностью не погрузился в мучительную субстанцию, губы самопроизвольно зашептали нужные и обязательные слова носителя Высшей Речи.

А далее была лишь тьма и мучительные образы далёкого прошлого…

‒ О матерь Бездна мне свидетель! ‒ тихо воскликнула Айла и с ужасом расширив глаза взглянула на побитого и грязного сына. ‒ Тар, милый, что это за вид? Что случилось?

‒ Ничего… ‒ буркнул нехотя мальчишка, пытаясь как можно быстрее ускользнуть с глаз матери.

Однако не успел он сдвинуться с места, как за спиной раздались тихие шаги, которые быстро приближались, а следом донесся спокойный, но в то же время грозный голос.

‒ Объяснись перед матерью, сопляк! М-да… Так уж и быть и передо мной тоже!

Зеантару всегда было невдомёк, каким именно образом у отца получалось так говорить. И он сам неистово желал научиться такому.

‒ Объяснись! ‒ повторил мужчина, после краткого молчания, входя в помещение. ‒ Живо!

‒ Они опять дразнились! Эти чистокровные ублюдки из дома Аин-Ха! Будь они прокляты необъятной пропастью! ‒ выкрикнул с обидой и чуть не плача двенадцатилетний малец, шмыгнув негодующе носом.

‒ Они называли наш дом отсталым и слабым, а тебя, маму и остальных гадостью! Эти прихвостни главной ветви поливали нас помоями и забыли все заветы! Я встал на нашу защиту! Клянусь великой матерью я стану носителем! Я попаду в корпус! И когда мне будет позволено стать мастером, я перебью их всех! ‒ надрывался мальчик.