Последний реанорец. Том V

‒ Кстати, а у тебя уже есть мужчина или жених, к примеру? Я считаю, что ему бы не помешало взяться за твоё воспитание, как половое, так и моральное. Ну или на крайний случай тебе нужен… кляп, ‒ и минуя ментальную боль, расплылся в похотливой улыбке. ‒ Лучше всего подошел бы… кожаный. Попроси Оттона, а то еще пара минут и тот лопнет от злости и раздражения, а во мне образуется дырка от его яростного взгляда.

— Да как ты… смеешь! Простолюдин! Невоспитанный хам и мужлан! ‒ взбешенно прошипела Валуа. ‒ За эти слова тебя бы уже казн…

— Да! Да! ДА! СРАЖЕНИЮ БЫТЬ! ‒ заревел, что было сил ведущий маг, мчась стремглав к центру арены, между делом прервав изливающийся поток слов Селены, а глаза самого одарённого в любой момент грозились вывалиться из орбит от нахлынувшего возбуждения.

‒ Уважаемая публика! Достопочтенный императоры дали своё согласие на битву двое против одного! Нас ждёт первое подобное сражение! ПЕРВОЕ!!! Жестокая и зрелищная битва трёх уникумов! Доселе такого еще не было! Поэтому поприветствуйте чемпиона прошлого столпового магинария! Оттона Габсбурга-Австрийского!

А облегченный выдох после его слов сам по себе сорвался с моих губ.

Всего на долю секунды над Колизеем вновь повила тишина, но в следующий миг та была разрушена пронзительными воплями и криками невиданного ранее экстаза.

— Не знаю, чем ты думал, смерд, когда решил сморозить такую чушь, но ты поплатишься за своё высокомерие! ‒ холодно отчеканил белобрысый хмырь, мгновенно оказавшись подле Селены, под неутихающий гул толпы.

‒ Сегодня ты познаешь лишь позор и унижение!

В то время сама девушка показал лёгкое смятение на лице и с удивлением воззрилась на вип-ложи правителей, а после и на меня.

Неужели, о чем-то догадалась? Умна. Этого у неё не отнимешь! Жаль, что уже поздно.

— Стой, Оттон, что-то не так… не торопись, это странно, не требуй договора жиз… ‒ тихо высказалась Валуа, но парню было плевать, тот уже набрал в лёгкие воздуха и что было сил громко заявил.

— Австро-Венгерская империя требует договор жизни и смерти! ‒ самодовольно заявил Австрийский, насмешливо глядя на меня. ‒ Прими, если посмеешь и, если не боишься сдохнуть самой жалкой смертью!

Трепещи Ракуима! Какие же вы… Идиоты!

После услышанного, тело и разум почти моментально перешли в боевое состояние, даже боль утихла, а на губах образовалась широкая и до невозможно кровожадная улыбка.

— Российская Империя… ‒ и ухмылка моя уже походила на оскал.