Последний реанорец. Том XI

— Благодарю вас, госпожа, за всё… Простите меня за то, что пошел на пути у своего эгоизма, — сбивчиво прошептал я. — И простите за то, что не оправдал ваших надежд…

Затем же, как и подобает в ритуале прощания губы сами зашептали слова на реанорском языке, лишь только пришлось изменить одно слово:

После услышанного тело словно оцепенело, сердце предательски застучало, а шокированный взгляд устремился к довольному лицу покровительницы, но та лишь утвердительно кивнула.

Нет… Этого быть не может… Это… это немыслимо.

Чтобы я и… Как такое возможно?

Однако собрав всю доступную волю в кулак, пришлось медленно выпрямится и в очередной раз всем поклонившись, а затем опершись рукой о перила тело ловко перемахнуло вниз.

Вряд ли это когда-либо случиться, но эту войну уже пора закончить.

— Теперь ты ответишь мне, о чём тебя попросил мой Жнец? — слабым голосом осведомилась Бездна, глядя на падающий вниз силуэт.

Несколько долгих мгновений мужчина стоял с непроницаемым лицом и аналогично остальным взирал на спину реанорца, а после тяжело вздохнув, тот тихо заговорил:

— Он просил позаботиться о феях, а также передать два послания, — и мироходец поднял взгляд на покровительницу расы реанон.

 — Одно предназначалось тебе, а второе его женам.

— А о чём ты попросил его? — поинтересовалась Ивара, коснувшись щеки мужа.

Глава 22. Жнец Бездны против хранителей Мерраввина…

Как ни странно, но арена вновь погрязла в удушающей тишине стоило моему тёмно-алому силуэту появиться на всеобщее обозрения.

Кровожадный рёв мерраввинского сброда почти мгновенно сошёл на нет, а всё отребье, что участвовало в Развлечение Древних под безэмоциональным взглядом Жнеца Бездны начало расступаться прочь и уходить с моего пути. Правда, были и те, кто пытался противиться и стояли на маршруте до последнего, однако храбрились они не долго. Их хватало всего на три-четыре моих шага. Именно таким незатейливым образом я и добрался до нужного места, погруженный в собственные рассуждения.

Не знаю почему, но за медленно формирующейся пространственной аркой я наблюдал с упоением, спокойствием и абсурдным умиротворением.

Ныне она мне напоминала песочные часы и неумолимый отсчет, потому как иначе происходящее назвать оказалась невозможно. Наверное, впервые в жизни меня более ничего не обременяло. Нет, мыслей в голове витало огромное множество. Вот только сейчас я уже не в силах был, что-либо исправить или обернуть эти песочные часы и время вспять.