Последний реанорец. Том XI

Ну по крайней мере переворачивается то, что от него осталось. В целом, уважаю твой выбор. Нечего горевать по такому отбросу.

— Нет-нет-нет… Не может быть… — зашептала с ужасом в глазах Алеста, прижимаясь крепко к мужчине и не сводя взора с дальнего угла покоев, в которых та заметила два тёмно-красных немигающих глаза, а затем с трудом повернувшись к своему любовнику женщина тихо и страхом заскулила, переходя на тихие и сдавленные вопли. Ведь застывший Рой в своих руках держал отрезанную голову своего подчиненного.

 — Это же… это же…

— Да, это глава вашей разведки. Как там его? Ах! Точно! Маркус… вроде бы, — безэмоционально проговорил Палач Российской Империи. — Знаешь, я считал тебя умнее и дальновиднее Эдгара, но сейчас вижу, что ошибался. Так скажи мне, Карлайл, ты бессмертный или же… идиот?

Глава 7. Бессмертный или же идиот?

— Знаешь, Карлайл, — неторопливо продолжил я, запрокидывая ногу на ногу и удобнее устраиваясь в кресле. — Мне даже импонирует твоё бесстрашие. Однако понимаешь, в чем проблема?.

. Такое бесстрашие должно быть чем-то подкреплено. Как видишь, моё основывается на силе. Так ответь, чем обосновано твоё?

На несколько долгих секунд в покоях императрицы возникло удушающее молчание, а сдавленные всхлипы до ужаса напуганной Алесты лишь сильнее усугубляли всю ситуацию разом.

— Это… это недоразумение, — с едва заметной хрипотцой изрёк наместник, протяжно выдыхая и отбрасывая в сторону голову Маркуса, а затем, одарив меня немигающим взором и накинув на себя халат, тот быстро поднялся с постели и направился в сторону окна шаркающей походкой.

 — Недоразумение и большая политика. Твои альвы… они не должны были пострадать. Это просчёт Маркуса и мой. Хотя я отдавал иной приказ. Через них мы просто должны были узнать о твоём состоянии и правдивы ли слухи, но всё пошло наперекосяк. Своих друзей я пытаюсь держать близко, а врагов еще ближе. Теперь вижу, что всё это оказалось игрой. Тогда отвечая на твой вопрос, могу с уверенностью сказать, что в этой ситуации я действительно являюсь идиотом. Романовы сподобились, да?

— Интересно. Недоразумение и большая политика, значит, — хмыкнул задумчиво я, словно пробуя на вкус данные изречения и пропуская его вопрос мимо ушей, а после скосил глаза на смертельно бледную и всё еще тихо подвывающую императрицу. — То есть получается, если я отрежу ей руки, ноги и голову, то мне тоже будет позволено назвать это недоразумением и большой политикой?

Последние слова на Карлайла повлияли с размахом.