Последний реанорец. Том XI

 — Кусок лицемерного дерьма!

Буйство ревущей стихии оказалось безжалостным. Разряды алой молнии подобно наэлектризованным волнам прокатывались по покоям, но эпицентром нарастающей катастрофы был я.

Пальцы левой руки мёртвой хваткой сомкнулись на горле наместника, а его тело оказалось приподнято над полом.

— Тогда чем я отличаюсь от вас?! От тебя?! ЧЕМ, КАРЛАЙЛ?! СКАЖИ МНЕ! — заревел я во всю глотку, не сдержав эмоций в узде. — В чем виноваты были мои жены?! В чем провинились мои альвы?! Мой род! МОЙ СЫН! В ЧЕМ, Я СПРАШИВАЮ?! — орал безумно я, еле сдерживая себя, чтобы не превратить британца в кровавый туман.

 — Недоразумение?! Политика?! Я плевал на всё это! ПЛЕВАЛ! Я предупреждал Эдгара! Я предупреждал тебя! Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ ВАС ВСЕХ!!! Неужели я так похож на добряка или альтруиста?! НУ ЖЕ?! ОТВЕТЬ!

— Нет…Не похож… — прохрипел наместник с закатывающимися глазами.

— ТАК КАКОГО ПРИЧИНДАЛА ВЫ НИКАК НЕ УГОМОНИТЕСЬ?! Ты считаешь себя самым умным? Самым хитрым?! Для кого-то, может, ты и являешься могущественным императором и повелителем, но в моих глазах ты ничто! ОБЫЧНОЕ НАСЕКОМОЕ!!! Раздавить тебя сейчас так же просто, как сделать вдох! Так назови мне, мразь, хоть одну причину, по которой я не должен вас обоих убивать! НАЗОВИ!!!

— Прости… — еле слышно и обреченно прохрипел он с ужасом в глазах.

 — Иначе… иначе я не мог… Прости… Заклинаю тебя… Не тронь Алесту…

Паскудство! Дрянь! Проклятье!.. Да пропади оно всё пропадом!

— Хорошо, Карлайл, ты будешь жить, — пытаясь утихомирить силу прорычал я сквозь зубы.

 — Будешь! И она будет жить. Но твоя жизнь окажется хуже смерти! Ты станешь напоминанием. Живым примером для всей той никчемной братии. А теперь слушай меня внимательно! — пришлось даже ослабить хватку и вновь заглянуть в наполненные страхом глаза наместника. — Уясни сам и объясни другим. Увидите меня или представителей моего рода — БЕГИТЕ! Если увижу хоть кого-то из вас — СМЕРТЬ. Почувствую хоть намёк на интригу или мутную игру — СМЕРТЬ!

В правой руке моментально вспыхнуло густое тёмно-синее пламя, а указательный палец медленно приблизилась к щеке британца.

— Это клеймо я оставлю тебе, чтобы ты помнил и никогда не забывал, и чтобы видели воочию другие. Такое нужно было сделать давно! — холодно выпалил я. — Каждый день, до конца своих дней, когда станешь смотреться в зеркало, ты будешь помнить, за что получил эту отметину. Будешь помнить эту боль вечно. И будешь помнить мои слова и меня.