Она туго натянулась на плечах и неприятно врезалась в подмышках.
— Маша? — крикнул я в коридор. — Ты мои вещи на высокой температуре не стирай. Они садятся.
— Я не стираю твои вещи, — донеслось из ванной с обиженным фырком.
— А кто тогда?
— Макс, откуда я знаю? Может, сам и постирал.
Я почесал в затылке. Стирал я в последний раз, когда ещё тамагочи был актуален. Так что дело было не в стирке. Снял футболку, подошёл к зеркалу в коридоре.
— Или мне кажется, или банки реально подросли…
Плечи расправились. Пресс прорисовался под кожей, будто я месяцами железо тягал, а не подтягивался на школьной перекладине.
Уже не мальчишка — студент, причём крепкий такой. Зеркало кривое? Надо будет Машке показаться, ее спросить. Я покрутился, подставляя зеркалу то один бок, то другой, напрягая руки, спину, ягодицепсы. Каждое движение отзывалось лёгкой тяжестью в мышцах — приятной такой и плотной.
— Ух ты, Макс! — возглас за спиной заставил меня чуть вздрогнуть. Маша стояла в своём любимом коротком халатике, держа полотенце в руках.
— Ты в качалку ходишь? Прям видно стало.
— Брусья и турник на школьном стадионе, — пожал я плечами, уловив, как она задержала взгляд на моём торсе.
— Давно бы так… — бросила она и снова скрылась в ванной.
Я остался один, глядя в зеркало. Нет, не показалось. Что-то меняется. Только вот тренировки за несколько дней такого эффекта не дадут. Тут дело в другом. Может, Паук укусил? Не следователь, конечно. А как в том фильме, с современными спецэффектами и супергеройскими фишками. Или Лютый пробивается наружу? Что если тело начинает подстраиваться под моё настоящее «я» — опера из девяностых?
Поживём — увидим.
Пока что тренировки уж точно отменять не буду, как штык каждый день. Мало ли. А в голову пришла нелепая мысль: говорят, в современной еде химии хватает, вот и эффект. Или просто наконец-то ем нормально, сплю и не горю на работе, как в прошлой жизни. Или…
Что ж… продолжаем эксперимент под кодовым названием «второй шанс». И главное — не сбавлять темп.
* * *Пришёл на работу раньше обычного.
Зарылся в ненавистные бумажки. Надо было разгрести это хламьё до обеда, чтобы потом заняться настоящим делом. Поскорее надо заглянуть в УГРО — узнать, что с Рябининым. Раскололи, не раскололи… Хотя кого я обманываю?
Даже хмыкнул, покачал головой. Никто его не расколет. Не в этих стенах, не этими оперками такие дела делаются — в лощёных рубашках, с айфонами и козлячьими бородками. Эти могут только явку с повинной принять. А допрос — это ремесло.
