Это надо уметь.
Дверь в кабинет распахнулась, и внутрь влетел начальник кадров.
— Яровой, на планёрку, — бросил он с порога.
— Какую ещё планёрку? — я удивлённо приподнял брови.
— Распоряжение начальника, — ответил тот, не глядя. — Семён Алексеевич велел, теперь ты на командирскую будешь ходить по утрам.
— С чего бы это вдруг? — машинально я почесал затылок. Что-то здесь не так.
Подполковник сощурился, голос стал колким:
— Дерзкий ты стал, Яровой. Не дорос ещё начальству такие вопросы задавать.
Я сгладил тон, чтобы понять, в чем тут соль, нацепил маску Максимки:
— Да нет, я ж просто… Ну, я же обычный инспектор. Не начальник, не зам. Интересно.
— Ты у нас теперь единственный в строю из группы анализа и планирования. Остальные — то на больничном, то в отпусках. А вопросов к вашему подразделению — выше крыши.
Ну-ну… Вопросов много, значит. Начальник штаба, выходит, ответить не может? Или не хочет. Здесь два варианта: либо Морда решил меня публично прищемить, как нерадивого — мол, вот, смотрите, не работает.
Или наоборот — подтягивает поближе, чтобы не натворил делов. Чтобы не лез куда не надо, как в истории с Рябининым.
— И кстати, Яровой… — уже от двери обернулся кадровик. — Принеси мне на проверку тетради по служебной и морально-психологической подготовке. Они у тебя вообще есть?
— Конечно, есть… — соврал я на автомате. А сам пытаюсь вспомнить: были ли они вообще? Где валяются?
Ещё и две теперь тетради.
Раньше была одна, тоненькая, с отписками. А теперь и морально-психологическую завели. Не отдел, а бухгалтерия какая-то. Бумажек — гора, а реальной работы — с гулькин нос.
Кадровик ушёл, а я повозился в ящике, нащупал ежедневник — толстенькая книжечка в тиснёной обложке, доставшаяся мне от предшественника. По неписаному закону на планёрку с пустыми руками ходить не положено — надо с книжицей, чтобы записывать «ценные указания» и «умные мысли» начальства.
Открыл ежедневник.
Внутри — сплошные рисунки. Тут собачка с грустными глазами, там кошечка, на соседней странице — какие-то цветочки, орнамент. Максимка, парень ты был, видно, творческий… Должность непыльная тебе досталась, можно сидеть, бумажки перекладывать, в потолок смотреть, а мне вот не по нраву такое."
"Взял авторучку, сунул между листов ежедневника и направился в кабинет Мордюкова. По утрам это помещение превращалось в небольшой зал для совещаний.
