Последний Герой. Том 3

Ощущение было такое, будто меня придавило чем-то огромным, тяжёлым и неподъёмным. Будто сверху упал не просто камень, не метеорит даже, а целый астероид, который раздавил меня в лепёшку. Я не мог поверить в то, что увидел.

Фамилия, имя и отчество были прекрасно мне знакомы. Домашний адрес тоже.

— Это точно? Ты не ошибся, Коля? — медленно, словно через силу, выдавил я.

— Точно. Егоров был его человеком, — уверенно подтвердил Шульгин, внимательно глядя на меня.

Я тяжело опустился в кресло. На секунду даже показалось, что воздуха в кабинете стало меньше, что стены сомкнулись вокруг меня.

"

"— Макс, ты как? — осторожно спросил Шульгин, видя моё состояние.

— Нормально, — ответил я, стараясь сохранять самообладание, хотя внутри бушевала уже настоящая буря, готовая вырваться наружу в любой момент.

Шульгин внимательно смотрел на меня, а я, словно машинально, потянулся к своему рюкзаку, который всегда был рядом со мной. В нём негромко звякнул пистолет, словно предчувствуя, что пришло его время.

— Что ты собираешься делать? — спросил Коля встревоженно, чуть напрягаясь.

Я молчал несколько секунд, глядя перед собой пустым взглядом, в котором уже не было ни сомнений, ни колебаний. Потом поднял глаза на него и тихо, глухо, словно из глубины собственной души, ответил:

— Казнить… тварь.

Шульгин удивленно и в то же время встревоженно посмотрел на меня, естественно, не восприняв мои слова всерьез. Мол, метафора, преувеличение. Но я был абсолютно серьезен…

Сегодня ночью я убью его.

Глава 15

Я решил подготовиться к встрече со своим самым злейшим врагом. Раньше главным врагом я считал Валета. Но теперь у меня появился другой, куда более хитрый, коварный и подлый противник. Человек, которого я считал своим. Человек, которому я доверял.

Шульгин уже был в курсе всех моих дел. Я доверял ему полностью. Сам не мог понять, почему. Может, потому, что я хорошо его узнал, и мы успели подружиться. Хотя нет, было тут что-то другое.

Как будто я чувствовал в нём что-то большее, чем просто избалованного папенькиного сынка или обычного опера, пусть и неплохого. Был в нем какой-то внутренний стержень, который в последнее время становился все заметнее. Коля был близок мне по духу, хотя на первый взгляд казалось, что мы совсем разные: я — матерый опер, много повидавший на своем веку, он — капризный мажорчик, привыкший получать все блага по первому щелчку пальцев.