Путь одиночки

Косой сочувственно поглядел на шефа — экая она все-таки мелкая, тщедушная, дохленькая. Кожа почти прозрачная, тени под глазами. Как в последний раз Момент зашел — сдала Гарри. Задумчивая, томная, ни с кем не дерется, ни на кого не орет, поесть забывает. Что он такого девчонке наговорил?

Косой за нее готов был убить любого. И придурка Момента, которому такое сокровище досталось, — в первую очередь. Хорошо, что Гарри об этом не догадывалась, потому что стреляла она метко, а дралась больно.

— Слышите? — забеспокоился Невермор.

Что-то жужжало за стенами. Будто ларвы налетели. Невермор уже несколько лет не ходил глубоко в Сектор, но это жужжание огромных, до пятисот граммов весом, жуков, помнил. И сейчас к предсказаниям проводников, к собственному смутно ощущаемому беспокойству прибавилась паническая мыслишка: «Мы все умрем».

Распахнулась дверь, ввалился охранник Чума — глаза выпучены, рот раззявлен.

— Т-там! Ларвы! Вертячки! И все прут!

— Миграция, что ли? — удивилась Гарри, вспомнившая недавнее нашествие вырвиглоток.

 — И чего им в Секторе не сидится?

У Невермора заложило уши — верный признак близкого Всплеска. Старик и в Сектор-то ходить перестал, потому что Всплески плохо переносил, а тут, в Твери у Барьера, они слабо ощущались.

Невермор достал нитроглицерин и сунул таблетку под язык, потом расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и сообщил:

Гарри, проворно дожевав, спрыгнула с высокой табуретки. Старику она верила, да и сама вроде что-то чувствовала, хотя Генка говорил, нет у нее способностей никаких к этому делу.

Косой поставил стакан и вышел из-за стойки. Чума все еще трясся, и Гарри посчитала нужным успокоить его:

— Запри дверь, Чума, и не дергайся: сюда никто не пролезет, окон нет. Садись лучше на диван, а то долбанет — шлепнешься.

— Ты не видела! — Чума шагнул к ней, здоровенный такой, она аж отступила. — Ты не видела! Их тысячи!

— Во-первых, — начала Гарри, задыхаясь от гнева, — «не видел», во-вторых, сядь, Чума, немедленно сядь и возьми себя в руки…

Ее скрутило так, как не скручивало ни разу.

Она упала бы на пол, но Косой, которого тоже основательно перекорячило, умудрился подхватить ее, оттащить к дивану и только потом вырубился. Хватаясь за сердце, сполз под стол Невермор. Закатив глаза, рухнул Чума.

Многоголосый вой раздался снаружи.

Всплеск почти не действует на порождения Сектора. Все — от хренозавра до вертячки — переживают его нормально.