Со стоном я склонилась на его грудь, пряча лицо за длинными серебристыми волосами.
– Я знаю, что ты всё можешь сама, – пророкотал он.
Большие тёплые ладони легли мне на бёдра, и я окончательно поплыла. Мне показалось, – или нет? – что руки Дариона дрожали, когда он осторожно и неуверенно гладил меня. Внутри всё плавилось. Из-за чувствительности кожи прикосновения жгли до боли.
Сквозь ткань я ощущала и жар, и твёрдость, и пульсацию члена. Дарион хотел меня. А я ощущала, как внизу живота снова всё скручивается.
– Если не тебя, – прошептала сипло, – я найду кого-нибудь другого.
– Неужели настолько невыносимо? – прошептал Дарион мне в макушку. Его пальцы подрагивали.
– Ты не представляешь, как.
– Хорошо. Только давай не так. Давай разденемся и… может что-нибудь нужно? Что-нибудь?
Его руки скользнули по бёдрам, и я задрожала, навернулись слёзы.
– Просто возьми меня… – Казалось, я сгораю в огне.
Неимоверным усилием я выпрямилась и, не сразу сумев совладать со сведёнными мышцами, слезла с Дариона.
Меня пошатывало. Он хотел, чтобы я разделась? Придётся… Попыталась расстегнуть пуговицы, но ни одну не поймала непослушными пальцами. Удар телекинеза – и пуговицы зацокали по полу. Я ничего не видела, застряла в какой-то мутной тьме. Потянула с себя мундир прямо с рубашкой.
– Подожди, – Дарион сел на диване и притянул меня за бёдра, развернул к себе. Меня снова трясло, проросли когти. – Позволь тебя раздеть…
Я почти ничего не видела, смотрела на обтянутый тёмным мехом диван, пока Дарион стягивал с меня сначала мундир, осторожно высвобождая его из-под пояса-Многоликой, потом – рубашку.
В этом состоянии я не надевала на себя подобие корсета для уплощения груди – слишком острыми были ощущения, поэтому под рубашкой оказалась лишь тонкая сорочка. Её Дарион потянул вверх, и мне пришлось приподнять руки. Касания тёплого шёлка, прохладного кружева и горячих рук сводили с ума, я закусила губу, чтобы не застонать."
"Ткань с шелестом упала на пол.
Дарион снова положил свои огромные ладони мне на бёдра, чуть сжал, и у меня задрожали колени.
– Мне это не снять, – глухо, с непривычными интонациями предупредил он.
«Многоликая, пожалуйста», – попросила я, сама не понимая о чём.
Живой пояс с заключённым в нём гибким мечом, на миг стиснув меня, сам раскрылся и упал на пол. Дарион расстегнул и потянул с меня и так уже треснувшие в бёдрах штаны вместе с накладкой на паху и тончайшими панталонами.
