Запах зверя и дыма щекотал ноздри. Защитный ментальный амулет упал мне на живот, соскользнул вниз, когда сам Дарион наклонился. Шершавое прикосновение подбородка, горячие губы на груди… Так странно было чувствовать, как целуют моё тело – именно моё. Совершенно новое ощущение, похожее и непохожее на то, что я улавливала в чужих сознаниях. И слишком болезненное. Из глаз брызнули слёзы, я вскинула руку, зацепила цепочку с амулетом Дариона и дёрнула её когтями.
На меня обрушились его эмоции: дикое, нестерпимое желание, восторг, наслаждение, восхищение.
В его вожделении утонули мои болезненные ощущения. Никого привлекательнее меня, лежащей на тёмном мехе, Дарион в жизни не видел. Его восхищало всё: и моё стройное сильное тело, с которым даже ему трудно совладать – эта ошеломительная скрытая за хрупкостью сила, серебро моих волос, металлический цвет глаз, губы, аккуратная грудь, тонкая талия… и то, как жарко и тесно будет во мне. И волнение – всё же ответственность, всё же драконесса, хватит ли ему сил протиснуться внутрь?
Он целовал шею, ключицы, грудь, наслаждаясь упругостью кожи, ощущением мышц под пальцами, скользящими по моему бедру, предвкушая, как эти ноги охватят его, призывая войти глубже.
Его трясло от нестерпимого желания взять, наполнить собой, двигаться. И волнение, что не продержится долго.
– Ну же, возьми меня, – прошептала я, и томно-приказной мелодичный голос с нотами страсти отдался дрожью в его теле, мурашками по коже, вздыбленной на загривке шерстью. Ноты управления, не обладая властью над ним, медведеоборотнем, возбуждали его интонацией, будили звериное желание.
– Скажи, скажи это ещё раз, – прошептал Дарион мне в ключицу, прикусил кожу на шее, изогнулся, прижимаясь, стискивая между нами свой горячий, жаждущий действий член.
– Возьми, возьми меня, – выдыхала я, и он прижался сильнее, толкнулся бёдрами, вдавливая меня в диван. Его головка скользила между нами, посылая в его тело искры, распаляя, намекая о будущем удовольствии. – Возьми прямо сейчас…"
"– Ри… – прорычал он мне в шею, прикусил мочку уха, зарываясь носом в жёсткое серебро волос.
Он хотел, он горел от желания, и ему тоже было почти больно. Но он пытался держать себя в лапах, пытался действовать осторожнее…
– Немедленно, – приказала я, и он тихо зарычал, содрогаясь всем своим могучим телом, окончательно сдаваясь на милость этому огненному, ослепляющему желанию.
Дарион чуть отстранился, направил свой член. У него сводило ноги – так влажно и горячо было касаться меня.
