После полуночи я отпустила двадцать семь офицеров по домам, а вместе с ними и часть целителей.
Судя по спокойной ауре и тишине, здесь всё идёт своим чередом, оставшиеся под присмотром поправляются.
– Фергар, останься здесь, – мой тихий приказ прозвучал неожиданно громко, целители встрепенулись – и все выстроились по стеночке.
И не только выстроились, а маленькими шажочками отодвигались подальше.
Хоть Элор и говорил, что к болтовне склонны именно женщины, только мужчины сплетничают не меньше. Вроде бы и офицеры у нас подготовленные, и клятвы дают, но даже когда рассказать не могут, намёками всё точно обрисовывают.
Захотелось рыкнуть, но я сдержалась, развернулась и вышла с этажа. Фергара не хватало – этого ощущения, что кто-то пусть слабый, но прикрывает мне спину.
Дежурный на посту в холле, завидев меня, нырнул под стойку. Я остановилась. Ментальный амулет почти полностью закрывал его эмоции, оставляя лишь лёгкий шлейф страха.
– Не боишься, что я тебя не увижу и отсутствующим на посту сочту? – поинтересовалась я вкрадчиво.
– Б-боюсь… Но я здесь. – Он даже рукой над стойкой помахал.
Качнув головой, я свернула в коридор к лестнице на подземный этаж.
Неспящие мерещились везде, но появляться не спешили.
В тюремном отделении магические сферы сияли чуть сильнее, от камер по полу тянулись длинные узкие тени решёток. Дьянки посапывал на посту дежурного, уронив светлую голову на столешницу. Во сне он сжимал призванный кинжал с изящным лезвием.
Ни один из арестованных не спал, заметив меня, они вжались в углы камер, испуганно за мной следили.
Только Барнас неподвижно сидел, он хотел умереть и был бы рад, вздумай я вдруг открутить ему голову за его преступление.
Я остановилась возле его камеры. Остальные смотрели на меня, просто сверлили взглядами, один из заключённых тихо заскулил, Щерба шмыгнул носом, хотя его-то я не трогала.
Паника разливалась по помещению – настоящий животный ужас.
И только Барнас не боялся, ему было всё равно. Не осталось ни злости, ни ненависти – ничего.
– Эти твари платят за преступление, – тихо-тихо произнесла я, практически прижалась к холодным прутьям, входя в их магическое поле. – Твои родные отомщены.
– И? – усталость и безнадёжность сквозили в голосе Барнаса.
– Хочешь убить их сам? – Я совсем не понимала, почему его не радует наказание бандитов. Меня это радовало. Даже сквозь ярость и желание я ощущала удовлетворение от того, что преступники расплачиваются, мёртвые отомщены.
