Если ты услышишь о женщине или увидишь женщину – тебя охватит панический страх, ты снова ощутишь когти в своём теле…
Если ты увидишь хлеб, пирожки, муку – тебя охватит панический страх…
Всё это начнётся через три недели после того, как ты покинешь здание ИСБ.
Вкладывала я это филигранно, вписывала осторожно, как учил дедушка – чтобы снизить вероятность обнаружения установки другими менталистами. Благо я уже видела сознание волкооборотня полностью открытым, я знала, на что давить, за что цеплять установку.
Простой менталист не сможет ни заметить вмешательство, ни перебить его своей установкой, а на дорогого у волкооборотня никогда не появится денег. Потому что волкооборотень, ходящий под себя и скулящий от ужаса – это нижайшее существо в иерархии ему подобных, да и у людей тоже, на каторге – тем более.
Усмехнувшись, я развернулась.
Дьянки изображал крепкий сон. Вполне благоразумное поведение, ведь убежать с поста он не имел права, да и инстинкты хищника обостряются, когда от тебя кто-то бежит.
Я медленно пошла обратно, а моя сила вторгалась в сознания заключённых, слишком слабых, чтобы сопротивляться, и искажала их. Повторяться и назначить одинаковый срок срабатывания я не могла – тогда ментальное вмешательство заподозрил бы даже идиот, но такой необходимости не было, ведь лучше наказывать каждого самым страшным для него способом, а страхи у всех разные. Кому-то досталась установка регулярно видеть меня в очень правдоподобных кошмарах, кто-то станет импотентом, другой во время сна начнёт мочиться под себя, кто-то ослепнет, оглохнет, останется с недействующими руками, потеряет вкус, не сможет пить алкоголь… у каждого свои страхи, и эти твари фонтанировали ими на допросе, а я запомнила и использовала.
Возле камеры Барнаса я снова остановилась. Опять он не чувствовал ничего. И это…
Меня передёрнуло, и я быстро покинула тюремный подвал.
В коридоре меня накрыла дрожь, мышцы сводило от напряжения, а в голове опять закрутился калейдоскоп сексуальных образов.
Погасив над собой магические сферы, я прислонилась к стене. В полумраке ужас накрыл меня холодной волной, снова усилилось ощущение приближения Неспящих, выдвинулись когти, мне опять хотелось драться. Разнести здесь всё!
Надо было возвращаться во дворец и напиться снотворного, дать телу и разуму отдохнуть.
Переждать этот момент.
Я ведь всё сделала, я имела право на отдых.
От охранных чар ИСБ прилетел импульс – ко мне рвалось письмо.
