Вампир скорее впадёт в безумие и наестся, чем позволит физическому телу умереть.
Снова Танарэс уставился на меня.
— Сочувствия от меня ожидаешь? — удивлённо предположила я.
— Понимания. Немного понимания, что далеко не все вампиры жаждут превращаться в кровопийц. Понимания, что мы в беде. В смятении. Мы уязвимы сейчас и представляем угрозу для окружающих не по собственной воле: нам самим страшно и плохо.
Умолкнув, он продолжал следить за мной безумным взором красных глаз, обрамлённых вспухшими бледными венами.
А я подумала, что, возможно, старшие вампиры от природы такие уродливые всегда, просто при недостатке магии не утруждают себя маскировкой.
— Мне всё равно, страдаете вы или нет, — ответила я. — Если при мне вампир попробует кого-нибудь съесть, я убью. И для меня не имеет значения, по своей воле кто-то нападал или нет, я остановлю убийцу. А сейчас рассказывайте, что было дальше.
— Я ненавижу Неспящих за то, что они восхваляют это наше состояние, как естественное и правильное, за то, что они культивируют голод.
За то, что убили мою сестру. Я понимаю твою ненависть как никто другой, я тоже хочу добраться до них и уничтожить…
— Я устал, — честно призналась я и потёрла переносицу. — Я невыносимо устал от ваших попыток разговорить меня, найти между нами общность, устроить нравоучения по поводу моей мести, моих планов, мотивов, поведения. Мы не друзья и не будем ими, потому что я не люблю вампиров. Вы вызываете у меня отторжение. Я могу общаться с вами довольно близко, но это проявление вежливости, часть обязанностей, это что угодно, кроме сочувствия, понимания и любого иного подобного отношения.
Вы неприятны мне все. Особенно сейчас, когда только что пришлось смотреть на убитых офицеров, зная, что их дети осиротели, а родные лишились своих любимых. Сделайте одолжение: хотя бы сегодня, хотя бы в память об убитых, о которых вы вроде как сожалеете, пусть в несколько эгоистичной форме — не пытайтесь залезть мне в душу. Да, я хочу отомстить. Если вы можете помочь, я не отвергну помощь, но на этом — всё.
Теперь же, пожалуйста, давайте вернёмся к заполнению протокола.
Помедлив, Танарэс опять ссутулился и, разглядывая свои искорёженные руки, стал сухо перечислять, кто на кого как нападал. Король Элемарр неплохо потрепал Изрель, жаль, она быстро прирастила отрезанную руку. Санаду за нападение на Аранских ударило откатом клятвы не вредить, которую он давал для того, чтобы его допустили к ментальным манипуляциям над ними.
