Собирается уговорить меня служить пожизненно (подразумевается, что со временем он может найти свою избранную) или думает оградить от информации о Неспящих, чтобы я не смогла до них добраться? При этом объясняя это всё заботой о моей безопасности, а не тем, что хочет удержать меня рядом.
— Если никто о них не позаботится, они погибнут, — проникновенно продолжал император.
— Ты можешь о них позаботиться.
— На мне империя. Ты много делаешь, не отрицаю, но подготовкой эвакуации и договорами по этому поводу занимаемся мы с Ареном.
— Позаботьтесь и об этих, раз уж вы всё равно занимаетесь.
— Не хватает возможностей.
— Моих возможностей тоже не хватит.
— Да от тебя пока только планирование требуется, ты же любишь с бумагами работать, организовывать всё, только ты сможешь разобраться в незнакомых стандартах документов и реалиях других стран достаточно быстро. Ни я, ни тем более Арен тебе в этом не соперники. Пожалуйста, помоги. Я же не заставляю тебя управлять всем прямо сейчас. Я прошу лишь о помощи для спасения невинных существ.
— Ладно, — тяжко вздохнул Элор, — но я не подписывался ими управлять.
Вложившись в заботу об этих существах, он рефлекторно почувствует их своими. Отчасти поэтому, наверное, император и Арендар не хотели заниматься этими делами сами: чтобы потом не стало жалко отдавать.
— Спасибо, твоя помощь неоценима, — судя по звуку, император похлопал Элора по плечу. — Вот часть документов. Остальное — в коридоре.
— Что, это не всё? Что там ещё в коридоре?
Кажется, на Элора навесили больше дел, чем он планировал.
Он глухо выругался, а император не сделал замечание. Похоже, уже смотался.
— Знал же, что нельзя ему верить, — фыркнул Элор и, судя по звуку, волоком потащил что-то в комнату.
Пока он возился с разложенными на куске ткани стопками бумаг, доставляя их к своему столу, я вытащила из Многоликой флакончик и обновила на себе маскировку запаха.
Раздумывала, обсудить услышанный разговор или сделать вид, что спала?
И нужно ли разговаривать с Элором сейчас?
Сквозь ворсинки меха я наблюдала за пляшущим в камине огнём.
Пламя во мне любовалось им, тянуло приблизиться к оранжево-золотым языкам, погладить их.
Так, наблюдая за бесконечно неповторяющимся колыханием огня, я незаметно для себя снова уснула.
* * *"
"Залитые кровью ступени… ноги делают шаг за шагом, хотя я пытаюсь остановиться. Душа трескается, я чувствую, как она хрупка сейчас. Я не хочу идти, не хочу заходить в зал, не хочу снова ощутить момент разрыва связи.
