Остальные магазины, судя по их виду, о защите от погромов и нападений в преддверии трудных времён не позаботились или не успели.
— Не отдадим! — почти прорычала Валерия, когти у неё отросли, руки покрылись золотыми чешуйками.
Вампир испуганно попятился, уродливую морду перекосило, его многочисленные амулеты позвякивали в такт его невольной дрожи:
— У меня разрешение императора. Император отдал нам всех осуждённых. Я имею право их забрать!
Внутри меня пробуждался, рокотал огонь.
Валерия выдохнула оранжевое буйное пламя, то пронеслось к бумажке в пальцах вампира, и тот отшвырнул вспыхнувший документ, затряс обожжённой рукой, оскалил клыки.
Да он самоубийца! Ну же, пусть нападёт, пусть попробует напасть, и тогда можно будет…
Пламя Валерии погасло, но документ лежал на блестящей от осколков мостовой совершенно целый. И вампир оживился:
— Вот видите! Это настоящий императорский документ! Он не горит!
Валерия и Арендар наклонились и выдохнули на бумажку белый, самый горячий огонь. Под давление жара раскалились камни мостовой, потекли, словно лава.
Защищённый магией Аранских документ выбросил фонтан золотых искр и испепелился.
— Я не позволю забрать этих девушек! — прорычала Валерия.
Моя чешуя снова полезла наружу, полезли когти, я усилием воли загнала их обратно.
Успокоиться, я должна успокоиться. Менталист я или кто? И нужны ли мне проблемы из-за преступниц? Не нужны. И лишняя демонстрация неприязни к вампирам не нужна. Пусть всё сделает Валерия.
— А что нам делать?! — вампир поднял изуродованные проступившими венами руки.
— Что делать, если ты, денея, и твой дракон отказались пожертвовать собой ради Эёрана? Не вы двое, так другими придётся жертвовать! И мы многое отдаём, мы умираем от голода потому, что вы не восстановили печать, мы каждый день живём в муках, и это не прекратиться, пока…
Вокруг Арендара вспыхнул огонь:
— Довольно!
Заплясали искры на огненно-рыжих волосах Элора, и его пальцы на моём локте раскалялись. Бушевало пламя внутри меня, и я глубоко задышала, успокаивая его…
Вампир нервно расхохотался, и каждое его слово, каждый исторгнутый им звук бил по моим нервам:
— О да, это так по-драконьи: рыкнуть, припугнуть, надавить! Не думать о последствиях.
Не хотите отдавать нам преступников? Эти отбросы общества, которые могли своей жизнью послужить Эёрану… И не отдавайте! Только потом не жалуйтесь, что вместо ублюдков в бою погибнут…
— Праведники? — не выдержала я этой тошнотворной речи. Пламя во мне требовало выхода.
