Просто вдруг в поле нашего зрения, совсем рядом, возник Тавегрин Фламир.
Глава 11
Пламя снова вспыхнуло во мне, рвалось наружу. Неприятный взгляд Фламира скользил по нам, на губах застыла вроде как приветственная, но неприятная улыбка.
— Твой отец готов дать объяснения? — мрачно спросил император.
— Мой отец закончил с осмотром места, где стояло здание оперы, и до сих пор на улице Огненного канала оценивает нанесённый боем ущерб.
— Шарон у нас теперь эксперт по строительству и ценам? — весело улыбаясь, Элор проводил Тавегрина взглядом до стола.
— Он готовит извинения за оскорбление наследника и денеи?
Оказавшись за столешницей, Тавегрин демонстративно пересчитал перья и кивнул. Из чистой нелюбви к Фламирам в этом противостоянии мысленно поставила на Элора. Статистика была в его пользу.
Тавегрин откровенно лгал:
— Мой отец наследника и его денею не оскорблял, если же в содержании оперы были некие совпадения, которые заставили вас подумать, будто мы, именно мы, а не артисты, нанесли вам какое-то оскорбление, то нам очень жаль, но это ваши домыслы, а не наши действия.
— Да? — Элор вытащил что-то из-за пазухи и через частокол перьев закинул на стол Тавегрина.
Тот опять быстро пересчитал перья и взял пёструю бумажку:
— Либретто? Что ж, возможно, я ознакомлюсь с ним перед сном.
— Сейчас ознакомься и извинения готовь, — посоветовал Элор.
— Если вам кажется, что вас оскорбили сценарист и актёры, пусть они извиняются.
— Фламиры управляют Старой столицей, вы не уследили, вам извиняться.
Слово за слово, так они и обменивались один — требованием извинений и обвинениями в неумении управлять территориями и «Если не можете уследить, может, вас от земель освободить?», другой — отнекивался и валил всё на то, что если кому-то что-то привиделось в опере, это не повод обвинять Фламиров, ну и убойный, на мой взгляд, аргумент: «Давайте поставим представление ещё раз, вы его прослушаете» — от которого Элор кривился, прекрасно понимая, против кого этот выпад.
Разговор вёл Элор, а император, видимо, решил более не снисходить до беседы всего лишь с наследником Фламиров, только поглядывал на него с толикой презрения. А может давал Элору спустить словесный пар: император не отличался остротой языка и вряд ли смог бы так методично доставать покрасневшего уже Тавегрина.
Чем больше я слушала, тем больше убеждалась, что Аранские решили раздраконить Фламиров, чтобы те шевелились со своим заговором.
