И как же меня раздражает, что я не могу об этом не думать! Ведь знала же, всегда знала, как Элор относится к менталистам и всему, что мы делаем. Понимала, что даже моя избранность не станет для него оправданием. И всё равно осознание этого… порождает во мне… словно бы бесконечное множество осколков, которые впиваются, стоит сделать лишнее движение, изменить позу, вдохнуть. Я даже дышать полной грудью не могу сейчас, представляя, сколько недовольных взглядом мне достанется, хотя это не должно меня тревожить.
Элор поджидает меня в коридоре. Бросает короткий взгляд и, созерцая пол, протягивает руку.
Не надо ощущать его мысли, чтобы понимать: он крайне не одобряет всё, что я собираюсь сделать. Но смиряется. Показательно.
К малому тронному залу мы идём молча. К этому времени вызванные во дворец придворные должны быть уже здесь или скоро здесь оказаться.
Шелест платья — так непривычно, что меня сопровождает он. Это единственный звук, выдающий наше с Элором присутствие в коридоре. Сжимающие мою руку пальцы кажутся холодными, словно огонь Элора пытается отстраниться от меня, спрятаться… от страшной ужасной менталистки.
Стражники безмолвны, смотрят строго перед собой, но я то и дело ощущаю на себе пристальное внимание.
И всё это снова слишком похоже на сон.
Двери открываются передо мной и Элором, вспыхивают золочёными ручками. Под шелест ткани и безмолвие дворца мы проходим по ещё одному коридору, минуем маленькую комнату, чтобы сквозь дверцу выйти на подиум с тронами.
Чёрными резными тронами довольно простых форм. И лишь изящная резьба и узоры из чёрных бриллиантов показывают настоящую ценность этих каменных монолитов. Говорят, это первые троны людских правителей. Изначально они были просто камнями, во времена Лис Тара их украсили.
Эти троны не так роскошны, как стоящие в большом зале, но очень символичны. И наше с Элором пребывание на них почти кощунство.
И знак наступления других времён.
Элор за руку подводит меня к малому трону, помогает сесть и сам расправляет мне подол, но в лицо не смотрит.
Поджимает губу.
Хочется ударить его. Врезать, чтобы сбить это жертвенное выражение с лица.
— Ты всегда можешь от меня отказаться, — напоминаю чуть не сквозь зубы. — Лишить силы родового артефакта, и тогда я, вероятнее всего, скоро освобожу тебя для новой избранной.
Теперь, когда у меня из тайных возможностей осталось только Слово смерти, мои шансы на победу без магии Аранских и их помощи довольно низки.
