Смотрит на нас оторопело, а при виде ран Вальдиса и Торна — бледнеет до зеленоватого оттенка.
— Неси сюда наши вещи! Все! — рычит на него Элор.
И мужичок на полусогнутых ногах бросается на лестницу. Оскальзывается, поднимается, топает сапогами.
Элор отрывистыми командами назначает дежурных к окнам, дверям, лестнице наверх.
— Приводим раненых в порядок. Ждём здесь. Действуем по обстоятельствам. За нами могут прийти, а могут не прийти. Всем подпитаться магией.
На ночь ставни и так запираются, на дверь вешается засов.
Всё, мы в условной безопасности. Если вампиры начнут ломать стены, мы услышим, сможем подготовить отпор. Или телепортироваться отсюда.
От всей этой скачки и суеты сердце колотится быстро-быстро, шумит в ушах. Здесь, в свете плохеньких масляных ламп, размазывая по себе зелье, я, наконец, осознаю, насколько потрёпана моя одежда. Вспорот, изрезан рукав над меткой и бинт, краска смылась. Я прижимаю руку к подраненному боку. Мне нужны мои вещи. И немного уединения. Меня тошнит от мысли потратить хоть каплю магии на иллюзии.
Мне нужна вся магия!
— Торан и Вальдис — на лечение, — командует Элор. — Халэнн, к тебе это тоже относится.
— Я сам, — отмахиваюсь я от посмотревшего на меня целителя менее потрёпанной рукой. — Заодно и переоденусь в чистое.
— Господин Элоранарр, — зовёт обгоревший Торан.
И я пользуюсь моментом — бросаюсь к появившемуся на вершине лестницы хозяину гостиницы, тянущему сумки с нашими вещами. Увидев моё стремительное приближение, тот ойкает и падает, съезжает по ступенькам вместе с вещами.
Подхватив свою кожаную сумку, я ныряю в комнату у прилавка.
— Я всё сделаю сам! — рявкаю приказным тоном.
Тут ярко горит лампа. Это кабинет. Невзрачный, используемый под хранение мешков с пахучими специями и учётные книги кабинет. Одна из учётных книг лежит на столе, рядом перо и открытая чернильница — похоже, мы отвлекли хозяина от работы.
Надо двигаться быстрее, закончить обработку и маскировку раньше, чем Элор начнёт долбиться в дверь. У меня буквально пара минут!
Как же тут воняет специями, как громко барабанит по ставням дождь!
Не с первого раза провернув проскальзывающий в замке ключ, бросаю сумку на стол и быстро стягиваю обе рубашки (верхнюю из обители и мою исподнюю), бросаю эти лохмотья к тускло полыхающему камину, сдираю с запястья остатки бинта.
Бок и щёку жжёт всё сильнее. Кости жжёт. Я одна. Ненадолго. Но это расслабляет: волна искажения пробегает по телу, возвращая ему женский вид.
