Ну почему Элор такой красивый даже со столь непривычного ракурса?
Алкоголь не даёт смолчать:
— Можешь не верить, но ты мне понравился с первого взгляда, — произношу и тут же об этом безмерно жалею: ну кто, кто тянул меня за язык?
Поперхнувшись, Элор отводит бутылку в сторону и откашливается. Смотрит на меня сверху. Вопросительно. Настороженно. На щеках у него проступили розовые пятна, и это ему идёт, делает каким-то… милым, уютным.
Теперь, когда он высказался о своих мотивах, я вижу в его взгляде не столько настороженность, сколько попытку оценить меня, высмотреть, правду я говорю или ложь.
Недоверие.
Ударяю кулаком по полу:
— Ой, только не говори, что ты не осознаёшь своей сексуальности!
— Знаешь, с тобой я как-то сильно в этом засомневался. Основательно так.
— Взаимно!
— Могу доказать твою сексуальность прямо сейчас. Раза три или четыре. Могу даже пять… Но ты ведь не согласишься?
Прислушиваюсь к телу. Оно хочет. Определённо очень хочет этих доказательств. Как минимум раза два-три. Даже дыхание перехватывает от мысли об этом.
— Не соглашусь, — подтверждаю я.
И сама понимаю — это ложь. Очередная бессмысленно-привычная ложь.
Я хочу Элора с первого взгляда, пусть сначала это желание проявлялось слабо. Не будь я так раздавлена смертью близких, уверена, реакция на него при первой встрече была бы куда ярче. Чувственнее. Головокружительнее.
Элор вздыхает и снова прикладывается к бутылке.
Почему он не подвергает мои слова сомнению тогда, когда это нужно?
Холодок пробегает по нервам.
Потому что Элор — не менталист. У него — другая форма общения, другое восприятие вообще всего.
«Не менталист вряд ли когда-нибудь сможет тебя понять и окончательно принять, — говорил отец с грустью. — Хотя наши способности могут создать иллюзию связи избранных, о которой мечтает всякий дракон, и даже иллюзию связи дракона с денеей, то, что мы даём, всегда будет восприниматься лишь подделкой. И, что хуже всего, угрозой».
Как же он прав!
— О чём ты думаешь? — спрашивает отпустивший бутылку Элор.
— О том, что нас, менталистов, не любят никто, кроме других менталистов. А ты о чём думаешь?
— О том, что испортил тебе жизнь.
У меня удивлённо дёргаются брови. Такое заявление определённо надо запить, что я и делаю. После чего укладываюсь на колени Элора и смотрю на него снизу вверх. На него такого красивого даже с этого невыгодного ракурса. Но мой взгляд Элор понимает как вопрос, поэтому поясняет:"
"— Я вольно и невольно причинил тебе боль.
