Когда без всяких хитростей я получала пирожки от Наи: у растущих драконов отменный аппетит, дай волю — жевать будем почти без перерывов, особенно если учимся летать.
Закончив с чаем, Ная подходит с двумя чашками. Одну вручает мне и присаживается рядом. Крепко пахнет травами. Успокаивающими в том числе, хотя на драконов этот сбор не действует.
— Как у тебя дела? — мягко спрашивает Ная. — Я не о финансах и не о королевстве…
Её нежный сочувствующий взгляд не даёт закрыться и промолчать.
Глядя в сторону, я отхлёбываю горячий чай и, потупившись, признаю:
— У меня проблема, как у отца. Теперь я лучше его понимаю. Понимаю, почему это давило.
— Мне кажется, ты и раньше его понимала.
— Нет. Это совсем другое. Я переживала из-за страха мамы передо мной, я знала, что ему такое пугливое отношение к его силам не нравилось, но я никогда не понимала его так, как сейчас.
На этот раз Ная не трогает, позволяя мне держаться самой. Я опускаю взгляд на остаток пирожка в руке.
Нежное крошащееся тесто оставило на подоле золотистые лепестки. Признаюсь:
— Я никак не привыкну снова быть собой."
"— Это естественно, — искренне уверяет Ная. — Ты столько лет притворялась, что нужно время для возвращения к прежней жизни. Уверена, никто не ожидает от тебя мгновенных изменений. Да и как королева и драконесса ты можешь многое себе позволить. Не стоит торопиться. Я, конечно, хотела бы побаловать выпечкой твоих детишек, но… это не к спеху.
Важнее, чтобы ты обустроилась, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты была счастлива.
Вскидываю на неё взгляд.
Почему-то мои эмоции в этом всём Ная ставит на первое место.
— Сейчас немного не до личного счастья, — снова смотрю на пирожок. Аппетит пропадает начисто. — У нас так много дел…
Отобрав пирожок, меня снова сгребают в объятия. Тёплые, крепкие, любящие.
— Это важно, очень важно, — возражает Ная. — Ты же живое существо.
У тебя есть чувства. Ты умеешь с ними управляться, но они всё равно есть. Ты шестнадцать лет выдерживала давление чужой жизни, службу, тяжести управления. Заботилась о вассалах и о нас. Но о себе заботиться ты тоже должна.
— Я забочусь.
— Ри… — тяжко вздыхает Ная и гладит меня по волосам. — Ты хорошая послушная девочка, но, уверена, ты уже заметила, что твоя семья отличалась от остальных, от того, как живут другие существа.
