Уродливый, с остекленевшим взглядом, больше напоминающий зомби, чем архивампира.
Он бросается на преследователей, перебирающихся по усеявшим лестницу трупам. А я — продолжаю подъём. Не оглядываясь. Ничего не слыша за воем смерчей, рыком вампиров, грохотом вздымающейся и опадающей вокруг пирамиды земли. Не считая, сколько вампирских жизней забирает каждый взмах Жаждущего крови и стремительные удары Многоликой.
Вершина… она почти рядом. Большую часть пути я уже проделала.
Из-за угла пирамиды, резво перебираясь по каменным ступеням, выскакивает стая рычащих вампиров.
Гранат осталось всего ничего, и я швыряю их туда. Воздух содрогается от грохота. Пригибаюсь, пропуская над собой взрывную волну и останки врагов. Поднимаюсь — и снова штурмую ступени. Телекинезом проталкиваюсь через сгустившийся воздух. Буквально волоку себя к цели, отмахиваясь от добирающихся так высоко вампиров. Их всё меньше и меньше. Вершина приближается. Медленно, но приближается.
Я справлюсь. У меня нет иного выбора.
До вершины остаётся метров десять. Здесь воздух невыносим — жжёт лёгкие на каждом вдохе.
Возле меня до сих пор парят ящики взрывчатки. Одним рывком я бросаю их на самый верх, к озарённой пламенем купола фигуре, и телекинезом же дёргаю скрытые внутри детонаторы.
Падаю на ступени, накрываясь щитами телекинеза.
Взрыв, мгновенно оглушая, встряхивает пирамиду. По спине шаркает раскалённый воздух. Мерзко воняет химикатами. Зудящий звон свербит в ушах.
Всё кружится.
Только ощущение ядовитости воздуха никуда не исчезает.
Невидимая сила давит.
При мне моё бескрайнее спокойствие в защите абсолюта.
И уверенность, что со взрывчаткой ничего не получилось.
Крепче стиснув рукоять Жаждущего, я встаю на колени. Ладонью оттолкнувшись от шершавого камня, поднимаюсь на ноги. Рефлекторно поправляю бесполезную корону.
Со своего места я вижу всё ту же склонённую фигуру, озарённую «небесным» огнём.
Взрыв тварь даже не поцарапал. Высший вампир так и сидит на краю саркофага вполоборота к лестнице.
Вытащив заведомо бесполезный пистолет из кобуры, с силой удерживая Жаждущего, лезвия которого — их теперь восемь! — от нетерпения извиваются металлическими змеями, иду дальше.
Многоликая собирается, плотнее окутывает моё тело.
На нас больше никто не нападает.
Внизу грохочет, ревёт, сверкают молнии.
Здесь, наверху, только ветер свистит.
