Среди покрывал превалируют два вида: тёмные и белые. И совсем немного — других расцветок и комбинаций цветов. Я смотрю на них. Касаюсь. Элор предлагает понюхать, и я соглашаюсь — они пахнут им. Это что-то значит, значит важное — где-то в глубине души я это понимаю, но в целом ничего не чувствую.
Не говорю об этом, но Элор понимает по выражению лица. Сжимает мои руки:
— Ри, если ты снимешь абсолют, ты сможешь увидеть себя прежнюю в моих воспоминаниях.
Но я не знаю, что такое абсолют.
Объяснение Элора не помогает: я не чувствую на себе никакого щита.
Как не ощущаю чужих эмоций, хотя, по словам Элора, должна.
Ничего не чувствую.
Ни-че-го.
* * *В постели тоже покрывала. Элор с такой надеждой смотрит в глаза, укладывая меня на густой мех. Вглядывается в лицо — и не хочет эту надежду отпускать, хотя видит, что меховое покрывало не действует.
Элор целует мои руки. Лицо. Шею. Тело. Он целует мои ноги. Его прикосновения лихорадочно-нежны, исходящий от него жар способен согреть кого угодно.
Но я ничего не чувствую.
И почему-то мне кажется, что это — идеальное состояние для такой, как я. Правильное.
Хотя огорчать Элора не хочется — он ведь так старается. Так нежно целует. Я обнимаю его за плечи. Он отрывается от моей груди, смотрит в глаза — и всё понимает.
Его лицо, на котором только что была надежда, леденеет.
Прикрыв глаза, Элор вздыхает. Скользящим движением укладывается рядом и, просунув руку мне под голову, подтягивает и прижимает меня к своей груди.
— Можешь телекинезом нас укутать? — спрашивает он.
Повожу рукой — и покрывало, дёрнувшись, наползает на нас. Но едва я это осознаю, мех бессильно опускается, укутав лишь ноги.
— Ничего страшного, — Элор натянуто улыбается и ногой подкидывает, подтягивает покрывало ближе, перехватывает его рукой. Плотно укутывает нас обоих. — Ты обязательно придёшь в себя. Ты очень сильная, Ри, ты обязательно справишься.
Я не очень понимаю, зачем: разве сейчас плохо? Да, я многого не помню, но мне это не мешает.
— Ты очень сильная, — повторяет Элор.
— Разве?
— Очень-очень, — надломленно уверяет Элор и прижимает крепче, громко целует в макушку. После чего, шумно выдохнув, немного расслабляется.
Мы лежим.
Магические сферы плавно убавляют яркость. Наверняка смена освещения причудливо меняет узоры на потолке, но Элор так держит меня, что потолка не видно — лишь очередной пейзаж на стене. На этот раз — горы и замок.
Наверное, чтобы не было скучно, ведь в сокровищницах женщин держат почти два года.
