Их отец, едва сдав наследнику дела Наэрского кантона, завершил свой жизненный путь.
Танарэс рассказывает о безграничной поддержке Нильсэм в эти трудные годы. Как Нильсэм просила его найти себе кого-нибудь, ведь он уже взрослый, глава кантона, и пора заводить свою семью. Как она вносила в его жизнь радость и свет, отвлекала от дел, организовывала праздники и прогулки, знакомила с девушками, помогала с делами, выслушивала, оставляла ему маленькие подарки среди вещей.
Как Нильсэм ужасалась деяниям Неспящих, как настойчива была в желании их остановить.
Как она уговаривала отпустить себя вместе с Марабелл шпионить за этими безумцами, как уверяла, что сестру главы кантона те не убьют, и что ментальная защита Санаду и Марабелл не подведёт.
И как потом целый год Танарэс — впервые оставшийся один, совсем один — получил по почте сначала голову, а потом останки сестры, и, каждый месяц получая эти ужасающие послания, находил припрятанные ею для него маленькие подарки, словно она всё ещё рядом, и это сводило его с ума.
Часть истории я слышала, но некоторые детали — нет.
Танарэс смотрит не на меня, на предметы в своих подрагивающих руках. По бледным щекам стекают слёзы, капают на колени.
Чувства его убивают, и он хочет, чтобы я тоже умирала?"
"— Со смертью Нильсэм я потерял часть себя, — не первый раз признаётся Танарэс. — И мне нечем эту пустоту заполнить. Тебе есть чем. Не отказывайся. Не повторяй мою судьбу.
Он поднимается. Неуверенно приближается ко мне, и Элор, хоть и насторожен, но не пытается его остановить.
Танарэс кладёт на стол передо мной книгу в серебристой обёртке.
— Нильсэм её не дочитала. Собиралась вернуться и дочитать, но не смогла. Она тоже любила любовные романы и биографии.
Танарэс очень медленно выкладывает на стол вторую коробочку.
— А это тебе. На День рождения, которое ты так и не отпраздновала. — Он наклоняется, тянется через стол.
Бледный, сам весь встревоженный, Элор опять терпит это, хоть и подступает на несколько шагов ближе.
От Танарэса резко пахнет сладкими цветами с примесью острых пряностей.
Его длинные чёрные пряди соскальзывают с плеч. Танарэс закрывает от меня свет магических сфер, холодное дыхание овевает лоб, а затем к коже прикасаются столь же холодные губы.
— Будь счастлива, — шепчет Танарэс. — Хотя бы ты будь счастлива.
И отступает. Весь какой-то ещё более поникший, словно рассказ отнял у него остатки сил. Разворачивается, задевая рукой перья на моём столе — они отзываются тихим шелестом.
